Ван-Ван из Чайны 5 - Павел Смолин

* * *

Приехав домой с USA Open 2015 (победил, разумеется), я увидел там занятную картину. Осень здесь не при чем — в благодатном Китае начало сентября еще вполне себе лето. И кампания по сбору родственников тоже не причем — чего им в Пекине делать, они в Сычуань по мере готовности домов личных и многоквартирных стягиваются. Ну а судебные процессы не причем тем более: ни тот, что в Европе идет, о защите чести и репутации Ван Ксу, ни тот, что в Красноярске, где ультимативно мрачные тучи сгустились над начальником управляющей компании, которая отвечает за псевдоэлитный (потому что в «элитном» таких проблем вообще не возникает) новострой на Южном Береге. Тесть там не только сливы на зиму промерзающие нашел, там проблемы вообще у всех жильцов не кончаются, вот и требуют собственники справедливости. Выиграют — в России каждый день «управляйки» офигевшие жильцы меняют. Не всегда шило оказывается лучше мыла, но это уже другой вопрос.

Был еще третий судебный процесс, но быстро закончился, обогатив меня и нашу Ассоциацию на четверть миллиарда долларов совокупно. В основном, конечно, Ассоциацию, зато моё засвеченное на Уимблдоне исподнее надежно вошло в культурную копилку разных народов. Для Запада — в качестве набравшего популярность выражения «стащить трусы», то есть «унизить по праву сильного», для окрашенной в анимешные цвета Азии — как «самый дорогой панцушот в истории».

Удивился я сидящей в беседке и распивающей чаи в компании Кати и тети Лиды Марии Шараповой. В другой стороны, удивляться-то нечему: младший Динг, который племянник хозяина «Анты», через три дома дальше по улице в этом же поселке живет. Дома бывает еще реже меня, и, полагаю, одна из причин этого сидит у нас в саду.

Роман Марии и Динга с удовольствием обсуждала желтая и полужелтая пресса всего мира. Вот они совершают круиз по Средиземноморью на вызывающей ассоциации с древними Дредноутами своими размерами яхте. Вот здесь, после «обнесения» очередного бутика, пару облили краской борцы с меховыми изделиями. Там — в небе над океаном заметили эскадрилью самолетиков, которые красиво начертали краской на фоне окрасившихся в закатные цвета облаков «Выходи за меня».

Короче — ради такой статусной (и красивой!) жены младший Динг раскошелился как надо. Сам он ей вполне «вровень»: высокий, по китайским меркам красивый, воспитан как полагается, отучен богатым дядей на экономическом факультете Оксфорда, отчего блестяще «спикает на инглише».

Мария — дама крайне занятая, и тот факт, что она прилетела к мужу по месту его постоянной прописка, можно считать хорошим знаком. Ну а к нам забежала, полагаю, чисто по-соседски и заодно потрепаться на родном языке, что на чужбине всегда приятно.

Мое появление осталось незамеченным, и я, подергивая носом от любопытства, прячась в вечерних тенях деревьев, аккуратно пробрался к беседке, чтобы подслушать разговор:

— Вкусные пирожки какие, теть Лид! — нечленораздельно похвалила Мария.

Потому что рот этими самыми пирожками набит.

От разочарования — такой вот мне «женский секрет» достался! — я потерял контроль над движениями, и под моей ногой хрустнула ветка.

— Ваня!!! — со счастливым писком обернувшаяся на звук Катюшка бросилась ко мне на устрашающей скорости и в ловком прыжке повисла на шее.

Подхватывал невесту я очень аккуратно — срок маленький, но лучше перебдеть.

— Привет!

— С победой!

Чмок.

— Поздравляю, — помахала мне Мария надкушенным пирожком.

— Молодец, Ван, — похвалила теща. — Давай я тебе чайку налью, — принялась орудовать чашками и чайничками, пока мы с Катей шли к беседке.

— Соскучился, — шепнул я Кате.

— Я тоже очень соскучилась.

— Так мило вместе смотритесь! — рассмеялась Мария.

— Это мы умеем, — заявил я. — А ты в гости?

— В гости, — подтвердила она.

Мы с Катей уселись, теща поставила передо мной чашку и сунула в руку пирожок.

— Со страшной китайской свекровкой знакомилась, — продолжила гостья. — И зачем ты меня пугал?

— Да я не пугал, — хохотнул я. — Так, пошутил пару раз.

Мы с ней и Дингом недавно мельком виделись на каком-то приеме.

— И как прошло? — заинтересовалась Катя.

— Да нормально, — пожала плечами Мария. — Она ни английского, ни русского не знает, а я — китайского.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — рассмеялся я.

— Там родственников… — закатила глаза гостья. — Человек пятьдесят понаехало, и это я так поняла только самые близкие. К вам вот сбежала, выдохнуть немножко.

— У нас так же, — засмеялась Катя. — Я уже почти всех наших выучила!

— Я даже пытаться не буду, у меня память плохая, — ухмыльнулась гостья.

— Да там несложно: имен много, а фамилий в худшем случае штуки четыре, — вступился я за соотечественников.

— Да он сам половину из них первый раз в жизни увидел! — фыркнула Мария.

— У нас так же все, — заметила тетя Лида. — Только на свадьбах да поминках собираются.

— И не говори, — поддакнула ей Катя.

— Но не будем о грустном, — напомнила себе тёща и перевела тему, спросив меня. — Устал?

— На чего ему сделается, двужильному, — фыркнула Мария. — Извините, — смутилась под строгим взглядом профессионального педагога.

— Ничего, — смилостивилась над ней тёща и перевела взгляд на меня.

— А чего мне сделается, двужильному? — развел я руками.

«Еще один день в офисе», даже рассказывать не о чем.

Глава 11

Время, как ему и положено, шло своим чередом. Менялись страны и корты, менялись соперники, и лишь две вещи оставались неизменными — мои победы и растущий в Катином животике ребенок. Семь месяцев — целый сегмент жизни для ребенка, довольно длинный — для подростка, по инерции кажущийся изрядным — для молодых людей, почти ничего для человека среднего возраста и краткий, незаметный миг для человека пожилого. Для еще даже не появившегося на свет человечка — формирование его будущего вместилища.

Вот уже и зима кончается, потом быстро пролетит весна, дальше — лето и в конце его Уимблдон, но меня больше волнует то, что случится в начале. Я ведь даже пола еще не знаю, и виной этому стал женский заговор с китайской стороны родни: традиция, блин, такая. Сами-то знают, возможно рассказали Ван Дэи и прадеду, тем более знают Катя и вся разделенная с нею русская семья. Один