Змий из 70х II - Сим Симович

уничтожат всё. Меня, тебя… твою девочку из Большого театра, — голос Исая дрожал, лишенный привычного металла. — Это не тот уровень, где можно хлопнуть дверью. Я не могу их остановить.

Змиенко-младший отпустил дверную ручку. Африканский загар не мог скрыть внезапной бледности, проступившей на скулах хирурга. Упоминание Леры резануло по нервам хуже скальпеля.

— Я прошу тебя, сынок, — Исай судорожно сглотнул, цепляясь взглядом за высокую фигуру доктора. — Впервые в жизни… умоляю. Возьми этого пациента. Иначе нам конец.

Ал молчал. В голове с бешеной скоростью крутились варианты, но каждый из них упирался в глухую стену. Если этот железный интриган плачет и умоляет, значит, машина уже запущена. И шестеренки этой системы перемелют их всех за пару секунд.

Хирург сделал глубокий вдох. Пахло дорогим табаком и отчаянием.

Змий медленно вернулся к массивному столу. Доктор выдвинул стул и тяжело опустился на кожаное сиденье. Фиалковые глаза смотрели холодно и обреченно.

— Выкладывай свои папки, — сухо бросил Ал. — Кто пациент? И кто эти люди, которых ты так боишься?

Исай дрожащей рукой пододвинул по зеленому сукну стола серую картонную папку. Без гербов, без номеров и печатей. Абсолютно слепая канцелярия, которая пугала больше любых высших грифов секретности.

Ал небрежно откинул обложку. Взгляд профессионала мгновенно выхватил суть. Черно-белые глянцевые фотографии фиксировали страшное.

— Боевой генерал, — тихо пояснил дипломат, доставая из портсигара новую сигару. Пальцы старика все еще заметно подрагивали. — Инцидент на засекреченном полигоне. Множественные осколочные, раздроблен таз, ноги превратились в кровавое месиво.

Хирург хмуро перелистывал плотные страницы.

— Здесь нечего спасать, — баритон Змиенко звучал сухо и обыденно. — Двусторонняя ампутация, тяжелая реабилитация и коляска. Я не творю чудеса. Жизнь сохраню, но вышагивать на парадах этот человек больше не будет.

Отец выпустил густое облако дыма, пряча за ним бегающий взгляд.

— Им не нужен выживший инвалид. Коляска не подходит для героя. Им нужен символ, который снова встанет в строй.

Доктор непонимающе вскинул брови. Затем перевернул очередную страницу медицинского заключения. Вместо привычных рентгеновских снимков там оказались чертежи.

Сложные, пугающе детализированные инженерные схемы. Титановые шарниры, пучки проводов, элементы питания, которые предлагалось интегрировать прямо в спинной мозг и обнаженные нервные окончания культей.

— Это сумасшествие, — Змий брезгливо отбросил папку, словно та была заразной. — Какая-то больная фантазия из дешевых романов. Металл вызовет немедленное отторжение тканей. Нервная система просто сгорит от непрекращающегося болевого шока. Биологию нельзя обмануть паяльником!

— Это передовая кибернетика, сынок. И этот проект курирует двадцать восьмой отдел.

Ал напрягся. Даже в ординаторских Третьей градской, в самых тихих разговорах седых профессоров, эта цифра никогда не произносилась вслух.

— Кто они такие?

— Призраки, — горько усмехнулся дипломат. — Государство внутри государства. У них неограниченные ресурсы и абсолютные полномочия. Руководит всем этим человек, чье лицо мало кто видел. Товарищ Виктор Крид.

Имя повисло в прокуренном воздухе тяжелым, свинцовым грузом.

— У Крида нет официальной биографии, нет понятной должности, — продолжил старик, нервно стряхивая пепел мимо тяжелой хрустальной пепельницы. — Но именно этот человек решает, кто завтра дышит, а кто стирается из списков живых и из памяти коллег. Инженеры Крида создали эти железки. А теперь отделу нужен гениальный врач, чьи руки смогут пришить мертвый металл к живому мясу.

Змиенко-младший тяжело оперся локтями о столешницу. Взгляд фиалковых глаз насквозь сверлил перекошенное от животного страха лицо некогда всесильного родителя.

— А если генерал умрет на моем операционном столе?

— Тогда Крид уничтожит нас всех, — просто ответил Исай, глядя в пустоту. — Зачистит, как бракованный материал. Всю семью. Всех, кто тебе дорог.

В кабинете повисла звенящая, мертвая тишина. Метель за окнами дачи завывала с новой силой, словно отрезая пути к отступлению. Змий понял, что выбора действительно больше нет. Мышеловка захлопнулась.

Черная «Волга» высадила Змиенко у служебного входа Третьей градской. Морозный ветер ударил в лицо, но доктор даже не поднял воротник пальто. Внутри кипела глухая, темная ярость.

Мраморные ступени, знакомый запах кварца и хлорки. Больничная суета мгновенно расступалась перед высокой фигурой хирурга. Светлые, почти выгоревшие волосы резко контрастировали с глубоким африканским загаром, а фиалковые глаза метали ледяные искры. Медсестры инстинктивно вжимались в стены, чувствуя сгустившееся вокруг шефа напряжение.

В ординаторской Ал сбросил тяжелое драповое пальто прямо на диван.

— Петров! — баритон Змия грохнул так, что задребезжали стекла в шкафах с медикаментами.

Ординатор выскочил из смежной комнаты, на ходу роняя какие-то бланки. Парень побледнел, ожидая худшего.

— Слушаю, Альфонсо Исаевич!

— Что сейчас на столах? Говорите быстро.

— Плановая резекция желудка во второй операционной. Оперирует Коган, только начали давать наркоз…

— Передайте Когану, пусть идет пить чай. Я беру эту резекцию на себя.

Петров ошарашенно заморгал, но спорить не решился и пулей вылетел в коридор.

Спустя десять минут блондин уже стоял у широкой раковины в предоперационной. Ледяная вода обжигала предплечья. Жесткая щетка до красноты сдирала с кожи невидимую грязь правительственных дач и прокуренных дипломатических кабинетов.

Хирургу нужно было срочно почувствовать живую плоть. Убедиться, что мир все еще состоит из крови, мышц и пульсирующих сосудов, а не из титановых шарниров и микросхем двадцать восьмого отдела.

Дверь операционной мягко распахнулась. Под слепящим светом бестеневых ламп на столе лежал грузный мужчина. Анестезиолог монотонно диктовал цифры давления. Нина уже ждала у инструментального столика, облаченная в стерильный халат.

Змиенко встал на свое привычное место. Медсестра отточенным движением натянула на длинные пальцы доктора тонкую резину перчаток.

— Скальпель.

Тяжелая рукоять легла в ладонь. Металл холодил кожу, но это был правильный, спасительный холод.

Ал сделал первый надрез. Ровный, идеальный, не оставляющий шансов на ошибку. Красные края раны разошлись, обнажая желтоватую жировую клетчатку и фасции. Кровь выступила мелкими бисеринками.

Живая, теплая человеческая кровь. Никакого машинного масла. Никаких проводов.

— Зажимы, — коротко бросил блондин, не отрывая взгляда от поля.

Руки доктора порхали над раскрытой брюшной полостью с пугающей, сверхъестественной скоростью. Змий работал яростно, методично вырезая пораженную часть желудка, словно вместе с ней пытался вырезать из памяти безумные чертежи кибернетических протезов и искаженное животным страхом лицо отца.

Коган, так и не ушедший пить чай, жался в углу кафельной комнаты, завороженно наблюдая за работой гения. Петров, стоявший на крючках, боялся даже моргнуть, чтобы не пропустить ни одного выверенного движения шефа.

Спустя час сложнейший этап был завершен. Сосуды идеально перевязаны, ткани сшиты. Анастомоз лег так ровно, будто его расчертили по