Вирус Aeon. Заражённый рассвет - Татьяна Кравченко

София кивнула: — Я подготовлю шаблон. Надо будет записать и про образ жизни, и про болезни в семье, и даже про диету. Всё может быть важно.

Мия отодвинула тарелку, поднялась, поправляя завязки на жилете: — А я пойду в кладовую. Надо инвентаризировать всё, что у нас осталось. Консервы, крупа. Надо понять, на сколько мы обеспечены.

На секунду все замолчали. В этом моменте, в этом затаившемся дыхании было всё: страх, надежда и осознание, что выхода может не быть — и тем важнее не терять контроль над ситуацией.

Ливия встала первой.

— Тогда за дело. Время работает не на нас.

Команда разошлась по своим задачам, оставив за собой только недоеденные порции и следы напряжения, растянувшиеся, как тонкая паутина, по холодному полу лаборатории.

***

Вечером, когда искусственное освещение стало мягче и чуть теплее, словно пытаясь сымитировать закат, все собрались в гостиной. Помещение казалось очень уютным — наверное, из-за того, что они были вместе. На одной из стен висели картины с изображениями природы — зелёные леса, горные пейзажи и спокойные озёра. В центре комнаты стоял большой мягкий диван, обитый тканью светлых тонов. Рядом располагались уютные кресла, создающие комфортное место для общения. На кофейном столике, сделанном из тёмного дерева, стояли книги, настольные игры. В углу гостиной находился небольшой уголок с библиотекой, где на полках аккуратно расставлены книги по различным темам — от научных исследований до художественной литературы.

— Южный коридор пустой, мы не нашли выход, — сказал Эд, потирая затёкшую шею. — Завтра поищем в северном коридоре. Схемы из кабинета профессора не верны. Возможно это специально, профессор всё держал под контролем. Наверное, надо ещё поискать в его документах.

— Всё равно молодцы, что сходили, — откликнулась Ливия, глядя на него через стол. — Мы должны держаться за каждую возможность.

— В кладовой у нас еды надолго хватит, действительно запасов много, — сказала Мия, положив на стол блокнот с мелким почерком.

Повисла пауза. Никто не хотел говорить о будущем — оно было зыбким, словно дым за окном.

Ливия наконец нарушила тишину: — Завтра утром я хочу вас всех опросить. Мы с Софией составили анкету. Подробную. Очень. Нужно понять, почему именно мы выжили. У вируса был какой-то сбой — и он не смог нас победить. Мы должны найти зацепку.

София кивнула: — Там всё: история болезней, образ жизни, привычки, даже такие мелочи, как любимая еда или реакции на укусы насекомых. Я знаю, звучит странно, но мы не можем упустить ничего.

— Это не странно, — сказал Оскар, поднимая бровь. — После всего, что мы видели, ничего уже не звучит странно.

— Тогда утром по очереди. Начнём с Эда, — Ливия посмотрела на него с благодарностью и упрямством. — А потом — все остальные. Возможно, мы и есть — наш единственный ключ.

***

Наутро Ливия устроилась в кабинете профессора. София сидела неподалёку с планшетом, в который вносила данные, а рядом лежала стопка анкет, распечатанных на остатках бумаги.

Первым вошёл Эд. Он был в серой футболке и тёмных штанах, волосы чуть взъерошены, на лице лёгкая щетина. Он бросил взгляд на Ливию, чуть улыбнулся — коротко, беззвучно.

— Садись, — сказала она мягко, показывая на стул. — Это недолго.

— Если не начнёшь спрашивать про детские травмы, — усмехнулся он, усаживаясь. — Хотя, знаешь, после оживших и это уже звучит не так уж страшно.

Ливия улыбнулась краем губ, но глаза у неё оставались сосредоточенными.

— Имя, возраст, группа крови — просто формальности.

— Эдвард Леви. Сорок два. Первая отрицательная.

София молча ввела данные.

— Хорошо. Теперь... Ты болел чем-то серьёзным в детстве?

— Пневмония в шесть лет. Потом ветрянка. Аллергия на пенициллин. Всё.

— Прививки? Последняя?

— Ну стандартный набор в детстве — корь, столбняк…

— Употребляешь алкоголь, наркотики?

— Пью иногда, когда есть повод. Наркотики — бывало.

— Образ жизни? Спорт, питание?

— Со спортом не дружил. Питался как попало: фастфуд, энергетики, кофе литрами.

Ливия коротко взглянула на Софию — та уже строчила в планшет, пальцы летали по экрану.

— Последний вопрос: были ли у тебя кровные родственники с аутоиммунными, онкологическими или вирусными заболеваниями?

— Мать умерла от рака груди. Отец — инсульт. Брат… жив, вроде здоров. Мы не общаемся.

Ливия кивнула, делая пометки.

— Спасибо, Эд. Если что-то вспомнишь — даже мелочь, приходи сразу.

Он встал, задержался на миг.

— Ты думаешь, это — не совпадение?

— Я уверена, что нет, — ответила она. — Мы просто пока не знаем, что именно объединяет вас.

Следующей зашла Мия. Серьёзная, собранная, с тетрадкой и ручкой в руках.

— Можно быстрее? У меня ещё расчёты по запасам не закончены, — бросила она с порога.

Ливия сдержала улыбку.

— Постараемся. Начнём.

Диалог шёл быстрее, но напряжение нарастало. У Мии тоже были аллергии, своя история болезней, и ни одного очевидного совпадения с Эдом.

Потом был Оскар — нервный, взволнованный, отвечал отрывисто. У него оказался редкий иммунный ответ на определённые белки — Ливия тут же сделала пометку.

Каждое интервью добавляло строчку, но не давало картины. У всех — разный возраст, образ жизни, фон. И всё же… что-то не давало покоя. Как будто нужная деталь всё ещё пряталась между строк.

После всех опросов Ливия устало откинулась на спинку стула, закрыла глаза.

— Нам нужно свести всё это. Что-то мы упускаем, — пробормотала она.

София кивнула, глядя в экран.

— Может, дело не в теле. А в чём-то, что мы не видим.

Ливия медленно открыла глаза.

— Тогда завтра начнём с анализов. Кровь, микробиом, антитела, даже мозговую активность.

Собранные анкеты лежали перед ними — как кусочки головоломки, которые ещё нужно было сложить.

— Ты ведь понимаешь, — сказала София, не поднимая головы, — если мы не найдём общий признак… у нас не останется объяснения. Значит, вирус выбирал случайно.

Ливия покачала головой:

— Нет, София. В биологии не бывает случайностей. Даже хаос имеет структуру. Мы просто не нашли её.

***

На следующее утро Ливия, как обычно проснулась раньше всех. Она долго сидела у зеркала в медицинском блоке, умывшись холодной водой, глядя на своё отражение. Тени под глазами стали глубже, кожа побледнела. Она напоминала себя начала проекта — только с совершенно другим