В сердцах холодный лед - Ольга Токарева

— Я обязательно что-нибудь придумаю. Уану на два дня отправила в деревню к родным. Дождь практически прекратился. Мне пора ехать.

У меня едва хватило сил удержаться и при всех не согнуться от болезненного спазма. Выйдя из комнаты, прислонилась к стене и от накатившего бессилия медленно по ней сползла. Схватившись за живот, кусая губы, молча крича от расползающейся по телу боли, выламывающей кости, мысленно начала петь песню, не раз помогающую мне в трудных ситуациях. Для усмирения рвущейся на волю магии пришлось повторить куплеты песни два раза. Боль, к счастью, отступила так же быстро, как и накатила.

Тогда я еще не понимала, что уже как несколько месяцев назад одну за другой выпустила на волю свои магические стихии. А словами песни «Не может быть» закрывала их в себе, окружая мощнейшим блоком.

Сделав глубокий выдох, поднялась и, накинув на голову капюшон, направилась на выход.

Глава 12. Граф Мортон Маскевский

Эром не думал, что я приеду, в очередной раз отправился к детям и вдовушке.

Пришлось ловить первый попавшейся экипаж, что я удачно и сделала. Выйдя из кареты, напротив главных ворот замка Арвайских заметила молодого мужчину, рвущегося пройти через калитку, но стражи упорно его не пускали.

Подойдя ближе, услышала осиплый голос высокого широкоплечего черноволосого незнакомца.

— Пропустите, прошу! Я граф Мортон Маскевский! Моя невеста — графиня Сианли Куварская. Она помолвлена со мной! Поймите. Сианли не должна принимать участие в свадебном сезоне!

— Сказано тебе! Не положено. Поди прочь!

Страж грубо толкнул мужчину. А тот, попятившись, не устояв на ногах, поскользнувшись, стал падать.

Соображала я быстро. Вовремя подлезла под руку падающего графа. И мы практически одновременно оказались в луже.

Падая, не успела изловчиться и со всего маха приземлилась на мягкое место, больно ударив копчик. Мысленно пожелав Сианли всех земных благ, истерично взвизгнув, вскочила. Ошарашено рассмотрев мокрое платье и плащ, с которого стекали грязные дорожки воды, завизжав, стала падать в обморок. Естественно, на Маскевского, уже успевшего подняться из лужи.

Почувствовав, как меня подхватили на руки, чуть приоткрыв глаза, простонала, попросив слабым голосом: — Я не смогу пережить такой позор. Надо мною все будут смеяться. Прошу. Отвезите меня домой, — и вновь закрыв глаза, откинув руку в сторону, прикинулась, что уплыла в повторном обмороке.

Мортон, держа меня на руках, покрутился, скорей всего, в непонимании, что делать.

К счастью, стражи мыслили вместе со мной в одном направлении.

Кучер, привезший меня, еще не уехал. В его карету меня бережно уложили на одно из сидений.

Один из охранников крикнул кучеру: «Чтобы тот трогал, да не гнал лошадей, а вез графиню Киару Корхарт бережно. А если что с графиней случится, оба будут отвечать головой перед главой Тайной канцелярии. Посчитав долг выполненным, страж закрыл дверь, и повозка осторожно тронулась.

Я отлежала все бока, пока карета, как улитка, ползла по столице. Когда повозка остановилась, от радости я чуть не вскочила. Но, почувствовав прикосновение прохладных рук, вовремя опомнилась, продолжая отыгрывать начатую роль.

Надо отдать должное графу. Поднял он меня бережно и так же осторожно понес до калитки. На мою удачу Эром только что въехал во двор. Увидев незнакомца, стоявшего у ворот, державшего на руках госпожу, сразу поспешил открыть дверь. Преданный Яриме слуга попытался забрать меня у графа, но тот холодным тоном отверг его порыв.

Маскиевский меня удивил. Пока нес, дыхание чуть сбилось и то, когда на второй этаж поднимался. Тут-то нас и встретила Ярима.

— Что случилось с моей дочерью?! Несите ее быстрей в комнату.

Услышав взволнованный голос матери, резко открыла глаза.

— Мам, только не волнуйся. Мы с графом Мортоном Маскевским в лужу упали. Покажи ему гостевую комнату, — подмигнув матери, повернула голову и сразу встретилась взглядом с невероятно выразительными темно-карими глазами, не удержалась и тоже подмигнула красавцу. «Вот от кого детей нужно рожать. Эх, повезет кому-то».

Словно прочитав мои мысли, граф дернул четко очерченными синеватой линией бледными губами, едва заметно улыбнувшись. Бережно опустив меня на пол, Мортон сделал шаг назад, склонив голову, представился: — Леди. Рад знакомству.

— Ах!.. Какой красивый розового цвета приворот.

Проследив, на кого с таким восхищением смотрит Симора, почувствовала, как мой рот чуть приоткрылся в удивлении.

— А мне больше нравится зелененькая ниточка подчинения. Вон как разум обвила, — с не меньшим восторгом проговорила Хамира.

— Хоть что-то знаете, — внесла свою лепту в разговор сестер бабушка. Подумав, добавила: Наш пациент. Выпустив кольцо дыма на графа, Кавис с холодом в глазах посмотрела на Яриму.

От ледяного взгляда призрака у меня по телу побежали колкие мурашки. Потерев плечи, разгоняя дрожь, решила для себя, что наблюдать за ведьминскими штучками выше моих сил. Развернувшись, во второй раз за сегодня поспешила в покои. Закрывая дверь, услышала, как грохнулось об пол обмякшее тело Мортона.

Подскочив, в испуге припустила в комнату, обдумывая на ходу, как мужчина умудрился обвешаться проклятьями? По-другому я не находила объяснение разным наговорам, лишающим человека воли.

В ванне разлеживаться не стала. Быстро смыв грязь, переоделась и поспешила в замок Арвайских.

Глава 13. А помнишь, как тогда безумно мы любили

Сидя в карете, старалась успокоить гуляющую по телу дрожь. Волновало лишь одно: узнал ли кто об исчезновении Андрии? Или все пока прибывают в неведенье?

При виде меня живой и невредимой стражи не скрывали счастливых улыбок. Улыбнувшись им в ответ, предъявила жетон и не спеша направилась к замку.

К счастью, по пути никто не встретился. Поднимаясь по лестнице, вновь ощутила нарастающей в солнечном сплетении жар. Схватившись за живот, едва смогла дойти до покоев.

Скинув на оттоманку плащ, добавила к нему шляпку и на одеревеневших ногах добралась до кровати. Успокоив учащенное дыхание, вытерла проступившие на лбу холодные капельки пота. Смотря пустым взглядом в пол, не могла поверить, что все испытания сегодняшнего дня позади.

Но не эти пережитые заполняли мысли, а воспоминание той так быстро закончившейся жизни и память о друзьях. Сердце обожгло жаром тоски. С ресниц соскользнули первые слезинки, а за ними по щекам хлынули потоки горьких слез. С горла с хрипотцой стал вырываться сотый раз спетый мотив:

«Мы поняли с тобой, что не нужны друг другу.

Мы поняли с тобой, что между нами вьюга.

Ни летом, ни зимой нам вместе не согреться,

Безжизненно стучат не любящих два сердца.

Мы поняли с тобой, что стали вдруг чужими

Холодною