Путь Строителя 7 - Алексей Ковтунов

потом, когда последний черепок лег на место и щуплый мальчишка-строитель, от которого почему-то все зависит, стоял посреди толпы и молчал с остекленевшими глазами, а потом выдавил «получилось», Стуг почувствовал, как что-то сжалось в горле. Не от грусти, нет, от чего-то совсем противоположного.

От понимания, что вся деревня только что совершила невозможное. Каждый внес свой кусок, частичку своей души в общее дело, и теперь любой заболевший или раненый сможет прийти в лазарет и получить помощь. Староста сам так обещал, а словам старосты можно верить, он их зря не разбрасывает.

Стуг потянулся, завел ладони за затылок и тут же замер. Он только что потянулся и закинул руки за голову, и ничего не болит.

— Ну? — в дверях показалась жена с кружкой в руке. — Умаялся, герой-строитель?

— Угу, — Стуг все еще прислушивался к собственной спине и не мог поверить, что она молчит.

— Молодец, — жена улыбнулась и протянула кружку. — Я тебе кваса принесла, холодненького. На, выпей.

Она тоже всю ночь не спала. Отнесла детей в дом, где собирали малышню, а там уже было не протолкнуться, вся деревня своих чад притащила. Ну и осталась помогать, все-таки тесто у нее стояло с вечера, так что напекла хлеба в печи, накрутила пирожков с капустой и луком, кормила строителей, носила воду и квас. Никто даже не заикнулся об оплате, все просто делали что могли и не считали.

— Спасибо, — взял кружку и сделал глоток. Квас и правда холодный, с погреба, кисловатый и резкий, от него по телу разбежался приятный озноб.

— Ой, — жена прищурилась и наклонила голову. — А ты чего такой прямой?

— Какой?

— Да вот такой. — она попыталась указать сразу на всего мужа, — Ты когда последний раз так стоял?

Стуг посмотрел вниз, на ноги, и обнаружил, что видит их с незнакомого ракурса. Потому что стоит ровно, а не согнувшись.

— А ведь верно… — он провел рукой по пояснице, ожидая знакомого нытья при надавливании, но ничего не произошло. Наклонился вперед, коснулся пальцами пола и выпрямился обратно, и ни одна мышца не дернулась от боли.

— Не болит, — сам не поверил тому, что произнес вслух. — Первый раз за… уже и не помню.

Жена поставила вторую кружку на лавку и некоторое время смотрела на мужа, пытаясь понять что вообще произошло. Стуг видел, как у нее в голове крутятся шестеренки, потому что жена у него соображала быстро, быстрее него самого, и скрывать это давно перестала.

— Это что же получается, — медленно проговорила она. — Работает ваш лазарет, а? Или просто тебя на стройку надо было отдать и все бы давно прошло?

— Не знаю, — Стуг пожал плечами и еще раз наклонился, просто так, потому что мог. — Но если лазарет, то хорошо ведь?

— Хорошо, — согласилась жена и забрала у него пустую кружку. — Только если завтра опять спину скрутит, я же тебя на стройку каждую ночь буду отправлять, так и знай.

Стуг хмыкнул, но промолчал. Потому что шутки шутками, а спина и правда не болит. И пыль та белесая, которая всю ночь оседала на коже и лезла в ноздри, она ведь тоже не просто так. Мужики говорили, что от нее легче становится, и Стуг тогда подумал, что брешут. Но вот стоит, прямой как бревно, впервые за несколько лет, и кажется, что мужики не брехали.

Ладно, со всем разберемся потом, а сейчас главное поесть, потом поспать хоть пару часов, а потом снова на работу, потому что частокол сам себя не укрепит и башни не достроятся. Но идти на работу с прямой спиной куда веселее, чем скрюченным. Это Стуг знал совершенно точно, пусть и немного подзабыл, каково это.

* * *

Продрал глаза и уставился в потолок, пытаясь понять, какое сейчас вообще время года, какой день недели, час и почему так светло. Солнце заливало комнату через щели, рисуя на полу яркие полосы, и по этим полосам было ясно, что утро давно перешло в день, а я все еще валяюсь.

Рект развалился звездой посреди пола и храпел так самозабвенно, что казалось, стены вздрагивают на каждом выдохе. Уля нигде не видно, видимо, ушел еще раньше. Горшок в центре комнаты давно остыл, но солнце и без того припекает неплохо, так что холода нет и в помине.

Хорошо все-таки, что погода держится уже которую неделю подряд. В ливень, да еще с ветром, жить тут было бы куда тоскливее. Стены продувает, крыша не везде внушает доверия, а про обувь лучше вообще не вспоминать. Пока сухо и тепло, можно бегать почти босым и не отвлекаться на мелочи, но рано или поздно все же придется что-то с этим решать. Первые дожди напомнят, если сам не вспомню.

Потянулся, сел, покрутил шеей. Тело гудит, но не болит, а это уже неплохо после вчерашней ночи. Нашел в углу пару недоеденных пирожков, перекусил на ходу, запил водой из кружки. Ну и всё, можно потихонечку начинать жить, все условия для этого вроде выполнены.

Сегодня день без лишних перенапряжений, все-таки ночка выдалась та еще. Но зарядку никто не отменял, каким-то правилам следовать надо обязательно, иначе весь распорядок посыплется, а вместе с ним и Разрушение, которое и так буксует.

Правда, любопытство все же пересилило. Утром ведь уже успели постоять у лазарета, заглянуть внутрь, и многие после этого разошлись по домам. Но не все, Ольд как одержимый пошел заниматься дверьми и еще чем-то, Бьерн с Хоргом стояли, осматривали пол, стены, о чем-то переговаривались вполголоса.

Дружно получилось, хорошо, честно не ожидал, что настолько слаженно все пройдет. Ну и от Сурика не ожидал, что он сможет вот так, за считанные часы, поднять полдеревни на стройку. Кажется, даже кто-то из валунковских помогал, не считая Стурма с Руктом, и вроде плотник оттуда же подтянулся, но они, скорее всего, просто сами стянулись на шум.

Так что первым делом, как проснулся и поел, пошел к лазарету, а там оказалось на удивление многолюдно. Люди выстроились в очередь, кто-то сидит на земле, привалившись к стене, а изнутри доносятся крики Эдвина. Ну да, кто бы сомневался, он же у нас и лекарь, и знахарь, и главный специалист по метанию навоза, по всем этим параметрам совершенно незаменимый.

Добротная дверь уже стоит, подогнанная на совесть. Крыльцо тоже есть, видно, что временное, но сделано крепко. На окнах деревянные ставни, одна приоткрыта, и внутри виднеется натянутый бычий пузырь, чтобы хоть как-то дневной свет пропускать. Надо будет потом озаботиться стеклом, но эти мысли лучше