Преданная. Хозяйка закусочной у дороги - Кира Лин

на край стола. Неотрывно наблюдаю за этой сладкой парочкой. Эмилия сведёт меня с ума однажды! Поворачиваюсь и иду к двери, ведущей на кухню. Из неё доносятся звуки тихой болтовни, шуршание пергамента. Она сюскается с ним, будто с ребёнком.

Меня охватывает странное чувство. Будь я проклят, это зрелище задевает что-то глубоко во мне, вызывает неконтролируемую дрожь. Застываю в дверном проёме и вновь чувствую лёгкую вибрацию в воздухе, как от тлеющих углей.

Магию я не спутаю ни с чем. Этот енот — необычное животное. Слишком разумный взгляд, слишком осмысленные жесты. Он всё понимает. Он не просто питомец. Не-е-ет, передо мной не фамильяр.

Скрещиваю руки на груди и беззвучно хмыкаю. Подумать только!

Отрываю взгляд и медленно осматриваюсь. Поднимаю глаза к лестнице. Дракон лениво отзывается, беспокойно ёрзает. Так вот откуда всё взялось….

С подобным феноменом я сталкивался пару раз за всю свою практику. Артефакты бывают живыми. Да-да, не предмет, а живое существо! Енот, что с наглой мордой трескает печенье на кухне и отзывается на ласку моей жены — и есть артефакт.

Уму непостижимо! Да где же она откопала, а?

— Кто это? — не выдерживаю и спрашиваю. Даже на мой слух выходит… резковато.

Эмилия вздрагивает и оборачивается через плечо, будто только сейчас замечает моё присутствие.

— А? — моргает, как ни в чём не бывало, хлопая длинными ресницами. — Наш новый сосед. Познакомься, это… Это Филя!

Приподнимаю бровь.

— Сосед Филя?

— Ну да, — пожимает бесхитростно точеными плечиками. — А что такого?

Она оборачивается к зверю, протягивает ещё кусочек печенья, а тот издаёт фыркающий, одобрительный звук. Эмилия смеётся. Смеётся настолько искристым смехом, живым, искренним, хоть по бутылкам разливай. Я… давно не слышал от неё такого смеха. Может, и никогда.

Да и как она смотрит на него! Как гладит по голове, между ушами, как он в ответ замирает, глядя на неё с преданностью. Словно он уже её любит.

У меня внутри всё сжимается. Как я проморгал появление артефакта в руках Эмилии? Как сразу не догадался? Шарлотта сбила с толку ядовитыми россказнями о некоем ухажёре Эмилии, у дракона аж кровь в венах закипела.

Проклятье. Мне нужно разузнать о нём больше.

И не только о нём.

Ричард Берк — имя гулким эхом отдаётся в голове, на языке появляется привкус металла. Прикрываю на миг веки. От одного только имени воротит.

Нужно выяснить, кто он такой, откуда явился. Чем дышит, чем на жизнь зарабатывает на самом деле. И что ему нужно от моей жены. Нашёл наивную идиотку в захолустье и решил воспользоваться? Не допущу.

Не подпущу.

Испускаю тяжёлый вздох, стоя в дверях, и наблюдаю, как она гладит енота — этого… Филю, как она его назвала. И не могу избавиться от чувства, будто гляжу на чужую женщину, как две капли воды похожую на мою недалёкую жену.

И в груди нестерпимо зудит от желания подойти ближе и прикоснуться к ней. Тянет на подсознательном уровне. Её новый запах не даёт покоя, кружит голову почище хмеля. Самоконтроль трещит по швам.

Провожу ладонью по лицу, растираю пальцами переносицу. Легчает, но не надолго.

Раздражает. Бесит. Хочется сорваться, схватить за талию и прижать к стене, уткнуться лицом в её шею, вдохнуть полной грудью…. Что за дерьмо?

Эмилия поднимает на меня взгляд, будто затылком ощущает, как мне сейчас хреново.

Как меня, ехидны её побери, наизнанку выворачивает при виде неё! Невольно перехватываю её взгляд, и кровь вспыхивает, раскалённой лавой течёт по венам. В её глазах можно сгинуть…. Да твою ж….

Так, всё! Довольно с меня.

— Мне пора, — говорю сухо, расплетая руки. Прочищаю горло и, будь я проклят, рассеянно разворачиваюсь к выходу.

Как юнец неопытный!

Она только коротко кивает и отворачивается, снова занята своим… енотом Филей. Невольно представляю на его месте нашего ребёнка, который мог бы появиться на свет, если бы она не пила снадобья!

Ну вот, отлично! Гнев поднимается из глубин сознания и прочищает мозги. Так-то лучше.

Резко разворачиваюсь и ухожу, пересекаю зал, обводя его беглым взглядом. И всё-таки красиво она здесь всё оформила, уютно. Толкаю входную дверь, лицо обдувает тёплым ветром. На миг останавливаюсь на крыльце, прислушиваясь к пению птиц и стрекоту кузнечиков в луговой траве.

Дверь за спиной закрывается глухо, будто отсекая меня от чего-то важного. Между лопаток зудит от неприятного предчувствия.

Мне нужна информация. Срочно. Нельзя медлить. Эмилия может быть в серьёзной опасности.

Глава 30

Эдриан

— Никакого Ричарда Берка в моих архивах нет! — сухо отвечает главный архивариус Тайной Канцелярии — Хейворт, низкорослый толстяк с жидкими рыжими волосёнками, зализанными набок.

Щёлкает пальцами, и плотные реестры в серебряных переплётах аккуратно складываются в воздухе один за другим, возвращаясь в отведённые ниши в стене.

Хмурюсь и медленно выпрямляюсь, отлипая от деревянной стойки, пахнущей полиролью и старым пергаментом. — Повтори? — чеканю и щурю глаза.

— Ни одного Ричарда Берка, — чуть ли не по слогам отзывается архивариус. — Ни среди арендаторов, ни среди торговцев, ни в реестрах трактирщиков. И даже среди временных гостей, — добавляет он уже с явным торжеством, поднимая указательный палец вверх, — никого с таким именем не числится.

Челюсть сводит от раздражения. Потираю её пальцами и хмыкаю. Что за дерьмо?

— Может, он подложные бумаги использует? Пропусти по параметрам: мужчина, возраст под сорок, возможно аристократического происхождения. Земельный надел, ферма, или... доля в каком-нибудь заведении.

Архивариус закатывает глаза, но снова щёлкает пальцами. Переплёты, покрытые печатями, вспыхивают рунами и начинают искать по ключевым признакам. Тысячи страниц, испещрённых записями, перелистываются с тихим шелестом.

— Ничего. Ни одного мужчины, подходящего под ваше описание, лорд Роквелл, — выносит свой вердикт и возвращает книги на места мановением руки. — Это невозможно, — сквозь зубы говорю и прикрываю на миг веки. — Я с ним говорил лично. Он представился — чётко и внятно. Проклятье….

— Тогда тот, кого вы ищете, использует ложное имя, — равнодушно заключает архивариус, пожимая узкими плечами. — А может, он вообще не местный? Такие типы кочуют — появляются, как туман, и исчезают так же быстро. Иначе говоря, какой-то злоумышленник. Или тень.

Мне не нравится это слово. Я слишком хорошо знаю, на кого работают тени. И КАК они работают.

— Проверь всё, что можешь, — произношу на выдохе и разворачиваюсь к двери. — И проследи за любыми сделками, связанными с тавернами и трактирами. Аренда, поставки, разрешения. Что угодно! Не может он быть призраком и, тем более, тенью. Я бы раскусил сразу.

— Хотите, чтобы я перевернул весь архив? — округляет глаза архивариус. —