Мастер Алгоритмов. ver. 0.4 - Виктор Петровский

Информация обо всем, что происходило на участке леса вокруг обиталища, тут же поступало мне в разум. Расслабленное сном сознание оказалось к сигналам заклинания куда чувствительнее, чем во время бодрствования. Если раньше я сравнивал «Весы» с вторым зрением, то теперь понимал: это ощущение напоминало скорее слух. Только звуки в реальном мире варьировались по своей силе, и шелест листвы большинству людей спать не мешал. Здесь же разницы между откликом, к примеру, самохода и белки, скачущей по ветвям, не существовало. Я знал, что масса и форма у них разная, но знание это поступало в мозг с абсолютно одинаковой силой.

Раньше этот изъян не давал о себе знать. «Весы» ставились либо в закрытых помещениях, либо на крошечном пятачке заброшенной промзоны, где никто не бродил и ничего не происходило. А ночной лес, как оказалось, невероятно богат движением.

Не смотря на все мои попытки привыкнуть, потерпеть, не жаловаться, через пару часов такой пытки внешнее наблюдение все-таки пришлось временно отключить. А внесение корректировок в алгоритм сделать первым в списке утренних приоритетов.

Прописать прямую зависимость между массой и силой сигнала, чтобы. С критической точкой, скажем, в шестьдесят килограммов, формой напоминающих человека, после которой сигнал обретет максимальную силу. Кроме того следовало добавить фильтр по скорости перемещения объекта. Чтобы если что-то по моим «владениям» перемещается слишком уж быстро — алгоритм меня предупредил вполне явно, не смотря на массу.

Тем я и занялся с утра, даже не позавтракав. А после, все так же не завтракая, провел ритуалы подсоединения алгоритмов.

«Страж». «Тишина». «Тишина-2». «Захват». Доработанный на микропробив чужих барьеров «Крематорий». Гибкая база «Алгоритмического Разделения», которой можно было откачать кислород из помещения, счистить с себя грязь или нарезать лук, просто меняя структуру намерения. «Отложка», которой я давненько уже не пользовался в силу того, что между одним, тремя или пятью моими обычными кинетическими ударами разницы почти не было из-за броников и щитов моих нынешних противников. И «Экспансия», так пока и не увидевшая боевого применения по той же причине.

Алгоритмические поля накладывались одно за другим, встраиваясь в структуру ауры, обеспечивая доступ к магии, никому кроме меня недоступной. С окончанием последнего ритуала привязки мой арсенал пришел в полную боевую (и не только) готовность.

Затем наступил черед физической тренировки. Отжимания, приседания, растяжка, и все дела. От былой немощи Волконского и следа не осталось, но работать еще было над чем. После тренировки последовала медитация, водные процедуры и «завтрак» в виде кружки кофе. Вечер следовало встретить голодным.

Примерно в это же время раздуплился Баюн. Как минимум вторую половину ночи он проспал на подоконнике в верхнем домике и теперь решил почтить меня своим визитом, спустившись в бункер.

— Доброе утро, Дим, — сонно пробормотал кот, сладко потягиваясь и выгибая спину дугой.

— Доброе, друг мой хвостатый, — отозвался я, делая глоток кофе.

— Какие на сегодня планы? Шашлыки?

— Мне кажется, или я слышу надежду в твоем голосе?

— Отвечать вопросом на вопрос — невежливо, это во-первых, — поучительно протянул фамильяр, усаживаясь на стул напротив. — Во-вторых, твою догадку я не стану ни подтверждать, ни опровергать.

— Значит, да. Но тебе ведь, вроде бы, все равно нельзя шашлык. Там же соль, перец, специи всякие…

Замечание заставило немного взгрустнуть. Шашлык, который невозможно разделить с близким товарищем, вполовину не так приятен.

— Это кто такое сказал? — Баюн хитро сощурился.

— Ветеринары.

— Конкретно обо мне?

— О котах в принципе.

— А я похож на простого всякого кота?

Резонно. Древний волшебный зверь, способный на многим попросту недоступный уровень магии, речь, убийство и искрометный юмор под определение «простого кота» подходил слабо.

— Ты к чему ведешь? — прямо спросил я.

— К тому, что мне, Дима, можно все.

Раньше он и про сыр так говорил, и про многие другие продукты сомнительной для животных полезности.

— Как так-то? Вообще все?

— Именно так. Мне ведь, строго говоря, физическая еда вообще без надобности.

Я с изрядным сомнением покосился на своего фамильяра.

— Память Волконского мне об этом не сообщает. Он исправно покупал тебе корм.

— Потому что скажи я об этом Волконскому — он бы удавился прежде, чем дать мне хоть одну гранулу самого дешевого корма, — фыркнул Баюн. — А ты, как я вижу, только обрадовался возможности делиться со мной своими кулинарными достижениями.

Справедливо. Старый Дима не жалел денег исключительно на себя и свои пороки. Сэкономить на содержании кота он был бы только рад.

— А зачем он тебе нужен, этот корм, в таком случае? Зачем мясо, сыр?

Баюн тяжело вздохнул, принимая вид умудренного жизнью философа, вынужденного объяснять очевидные вещи.

— А зачем ты заморачиваешься с шашлыком, вместо того чтобы просто отварить кусок мяса в пустой воде, или вон в мультиварку закинуть? Зачем покупаешь специи, зачем из овощей нарезаешь салат, солишь еду, перчишь ее? Почему вообще не питаешься самым дешевым провиантом из возможного, ориентируясь исключительно на пищевую ценность?

Мотивация за гастрономическими пристрастиями древнего зверя стала предельно ясна.

— Ты ищешь ощущений.

— Именно, — довольно подтвердил он. — Силы во мне поддерживает магия, это так. Иначе большую часть времени я бы проводил в форме, к примеру, африканского черноногого кота — настолько малой, насколько это вообще возможно, для банальной экономии энергии. Меня невозможно отравить, я не могу заболеть, мои раны заживают быстро даже без активного лечения. Я могу спокойно принять любую кошачью форму из существующих и даже несуществующих. И даже если мое нынешнее тело уничтожить, даже если его разложить на атомы — я не умру насовсем и не утрачу своей памяти. Повторная материализация на физическом плане может занять добрую сотню лет, но суть от этого не меняется.

— Понимаю, к чему ты ведешь.

— … но это не значит, что материальная еда мне не интересна. Мне незнакомо чувство голода, но вкус-то я ощущаю прекрасно, как и тяжесть насыщения. Иначе говоря, я ем, потому что вкусно и приятно, и ни по какой другой причине.

Слова кота произвели сильное впечатление, а на душе стало заметно спокойнее. Значит, даже если кто-то из этих вооруженных уродов все-таки сможет достать Баюна в бою — мне не придется по нему скорбеть как по безвозвратно ушедшему другу. Смерть для него — лишь длительный, неприятный отпуск.

И вечерний шашлык будет с кем разделить в