Мастер Алгоритмов. ver. 0.4 - Виктор Петровский

Мы не стали тратить время на пустые разговоры и сразу перешли к делу. Я сосредоточился на образе Антона Чеботарева.

Но тут возникла непредвиденная сложность. Во время предыдущих экспериментов с непрошенными визитами в чужие сны моими целями выступали люди, к которым я испытывал вполне конкретную неприязнь. Даже к сыну Гаврилова, которого никогда в глаза не видел. А потому они мне были не совсем чужими, в каком-то смысле.

Сейчас же я искал человека, к которому не чувствовал абсолютно ничего, кроме прагматичного желания его найти. У меня имелись только внешность с фотографий и интересы из соцсетей.

Потому и связь устанавливалась со скрипом. Я стоял — или висел, не знаю, как лучше назвать бездействие в царстве снов — в пустоте, пытаясь силой мысли зацепить нужную нить. Представил строчки официального письма, печать Министерства, привязал этот информационный след к лицу из социальной сети и его язю… Получилось. В пространстве образовалось слабое, едва заметное натяжение, и я пошел по этому следу.

Вскоре мы оказались перед границей чужого сновидения.

— Мне нужно войти внутрь так, чтобы не привлекать внимания, — обратился я к Баюну, оценивая преграду. — Если я появлюсь там в своем обычном виде, его подсознание выдаст непредсказуемую реакцию. Как мне стать невидимым или хотя бы неприметным?

Чтобы слиться с фоном, надо было заранее знать, какие декорации он там выстроил, а я этого не знал. А облажаться не хотелось.

— Просто не существуй, — лениво отозвался фамильяр. — Ты постоянно пытаешься применять физическую логику к ментальным конструктам. Перестань проецировать тело. Стань бестелесным наблюдателем, точкой восприятия, и дело с концом.

Концепция звучала логично, но реализация потребовала усилий. Мой разум привык осознавать себя как материальный объект с руками, ногами и определенными габаритами. Я закрыл глаза и начал целенаправленно стирать собственные границы, стягивая осознание в единую точку, лишенную формы и массы. Ощущение вышло крайне специфическим, разум на мгновение выдал легкую дезориентацию, отказываясь принимать отсутствие физической оболочки. В конце концов у меня получилось. Я попытался посмотреть на свои руки и не увидел их, потому что рук больше не было. Отличный результат.

В таком формате я пересек границу сферы.

Оказавшись внутри, я сразу понял, что сон не из приятных. Архивариус Антон лежал на асфальте. Отчаянно дергался, пытаясь подняться или хотя бы отползти, но тело его не слушалось, будто парализованное. А прямо на него неслась огромная фура, ослепляя фарами.

Это совершенно никуда не годилось. Так еще проснется, чего доброго, а это мгновенно оборвет наш сеанс связи, и жди потом, пока он снова уснет. Кроме того, смотреть на страдания человека, пусть даже выдуманные его собственным мозгом, не входило в список моих любимых занятий. По крайней мере, человека, который ничего плохого вроде бы не сделал. Требовалось вмешательство.

Взять сон под прямой контроль и перестроить декорации силой воли я не мог. Моих навыков сноходчества для этого пока не хватало. С Ильей подобный фокус прошел исключительно благодаря уровню доверия между нами — его разум и подсознание не возражали против того, чтобы я порулил. Антон же находился в состоянии глубокой паники, его душа воспримет любое грубое вторжение как новую угрозу и начнет активно сопротивляться.

Но у меня на умел была иная техника, которую я назвал «инъекцией образа». Закинуть в ткань сна конкретное понятие, чтобы разум архивариуса сам ухватился за него и сменил обстановку.

Понятие первое: «некромантия». А что? А вдруг?

Асфальт и несущаяся фура исчезли. Архивариус теперь сидел в удобном кресле перед светящимся монитором, в комнате горел тусклый свет. Антон ожесточенно щелкал мышкой, глядя на экран, где фигура в черном балахоне поднимала из земли пиксельных скелетов.

Компьютерная игра. Вот, с чем у него ассоциируются некроманты.

Что же, попытаться стоило, благо, на успех расчета и не было. В этот сон я пришел за координатами его руководства: внешностью, именем, манерой поведения. Изучив эти детали, я смогу перепрыгнуть на следующий уровень и тянуть за ниточку дальше, пока не доберусь до искомой мною информации.

Я сформировал новую концепцию: «начальник ставит задачу». И направил этот посыл в саму материю сна, ненавязчиво, просто подкинул.

Комната с компьютером растаяла. Пространство перестроилось в строгий кабинет с бежевыми стенами и длинным столом для совещаний. Антон вытянулся по стойке смирно. Перед ним стоял плотный мужчина с волевым подбородком, одетый в идеально сшитый синий костюм.

— Чеботарев, вы опять сорвали сроки сортировки документов за прошлый месяц, — произнес начальник ровным, подавляющим тоном. — Если Петр Сергеевич не получит сводку по седьмому отделу к утру, последствия коснутся нас обоих. Вы меня поняли?

— Так точно, Валерий Викторович, исправлюсь, — быстро закивал Антон, излучая смесь покорности и искреннего опасения за свое рабочее место.

Я внимательно фиксировал поступающие данные. Валерий Викторович. Начальник, судя по всему, какого-то подотдела. Имя следующего звена тоже прозвучало — Петр Сергеевич. Я запомнил черты лица Валерия Викторовича, его осанку, тембр голоса. Самым ценным ресурсом стала эмоция, которую Антон транслировал в сторону своего руководителя — страх перед увольнением и уважение к чужому авторитету. Этот комплекс информации представлял собой идеальные координаты для следующего прыжка.

Задерживаться здесь больше не имело смысла. Я стянул свое бесформенное восприятие обратно и плавно вышел за пределы сферы сновидения.

А «снаружи» Баюн по-прежнему сидел на своем месте. Я позволил своему аватару снова обрести привычные человеческие очертания.

— Нашел зацепку? — поинтересовался кот.

— Нашел, — подтвердил я, мысленно выстраивая маршрут к следующей цели. — Получил данные его начальника. Теперь пойдем выше по иерархии.

Я посмотрел в бесконечное пространство перед собой, оценивая масштаб предстоящей работы. Ночь определенно обещала быть крайне занимательной и продуктивной.

Глава 13

Мы с Баюном двинулись дальше. В каком-то смысле, мы лезли вверх по карьерной лестнице, ха! Правда, не своей.

Принцип работы оказался вполне годным, но гладко шло далеко не всё. Подсознание каждого человека представляло собой отдельнуют систему со своими собственными багами. С некоторыми «пациентами» приходилось откровенно воевать. Чей-то разум был настолько зациклен на сильных, разрушительных эмоциях — тяжелом разводе, долгах или конфликте с соседом, — что декорации сна теряли всякую гибкость. Мои аккуратные «инъекции образов» просто отскакивали от этой брони. Приходилось заходить издалека, мало-помалу подтачивая хватку их проблем и тревог, меняя сон постепенно, и все так же аккуратно,