Четырнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

Пока же они с пацаном приседали и отжимались. И сразу понял Коська, что работника он нанял хилого, тот и пятнадцати раз не отжался и после этого упал и подняться не мог. Не, понятно, что, когда воду таскаешь на коромысле, совсем другие мышцы работают, но всё одно хиляк. И дистрофик плюсом.

Потом Коська пожарил на всех омлет из пятнадцати яиц и убежал в кремлик, чуть не на ходу дожёвывая. И ожидал ещё и взбучки по приходу. Язеп сказал приходить с петухами, а как раньше проснуться и всё успеть. Нет ведь будильника, да и темно. Так, что бегом бежал. Кивнул дядьке Савелу, мимо проскочив, и только в коридоре второго этажа перешёл на шаг и дальше пошёл степенно, как такой шишке, как княжий лекарь и положено.

Демид валялся в отключке. И Язеп на вопрос, каковы шансы у болезного… ничего не ответил.

— Ась?

— Шансы? М… Вот десять пальцев на руках, на сколько пальцев, он поправится?

— Латынь?

— Французский. Дед ездил в Авиньон.

— Мизинец. Ноготь от мизинца. Все мы в руках господа. Беги давай на погост, нужно новую порция отвара хвойного делать.

Хотел Коська спросить, не нужно ли там яму заказать, ну, чтобы два раза не бегать, но не стал. Может не понять прибалт тонкий юмор.

Добежал, залез на сосну, и рука тянулась прямо, подняться чуть выше к вороньему гнезду и проверить мешок кожаный, но хоть в этот раз разум победил, и парень не полез. Слезает, а мимо двое дружинников проезжают. Может плановый объезд, а может и велели им за учеником присматривать. Слава богу, Третьяка ещё не поймали. И есть пока на кого бочку катить. Дружинники проехали мимо, сделав вид, что ученика княжьего лекаря не замечают. Вызвали этим у Касьяна ещё больше подозрений, что по приказу князя или Фрола за ним присматривают.

Вернулся, Коська, пошёл за кипятком, а там его Фрол нашёл, пока он этот кипяток ждал.

— Князь кличет.

Князь был на дворе. Там ратники тренировались у конюшни. Рубились на деревянных палках без доспехов.

— А ну, подь сюды! — увидел издали синего ученика Остей Дмитриевич.

Коська даже не сомневался, теперь заставят показывать приём.

— Приём показать, Ваша Светлость? — спросил он после поклона в пояс.

— Кто? — опять Штирлиц провалился.

— Ваша Светлость, так в немецких землях курфюрстов называют. Durchlaucht! Durchleuchtig.

— А ты откель знаешь? — Остей до того смотревший больше на воев, явно заинтересовался новым фокусом этого странного парня.

— Дед говорил. Он через немецкие земли ездил в Авиньон к папе.

— Ваша Светлость… Почему светлость?

— А кто их дойчей поймёт? Наверное, имеется ввиду, что помыслы и дела этого князя немецкого чисты и светлы. Только о боге думает… и о благополучие подданных.

— Ладно, зови и дальше так. А теперь покажи те…

— Приёмы…

— Покажи те приёмы, что на пиру показал.

— У меня только одни порты и сюрко, можно хоть попону постелить, — под ногами было слоем гов… навоз конский навален. Рубящиеся деревянными палками дружинники его с почвой смешали и раздавили, но падать в это спиной, всё одно было стрёмно и главное — точно кердык красивому синему сюрко.

Князь сначала зыркнул на строптивого парня, но потом, видимо, представил, как тот весь в навозе шляется по второму этажу детинца и передумал плетей тому выписывать.

— Фрол, вели принести попону и самого лёгкого из дружинников приведи, и пусть кольчугу сымет.

Валять пришлось Ваньку. Самый хилый их дружины князя Остея был Иваном. Ну, хилым это по сравнению с Фролом, например, а с дядькой Савёлом так на равных примерно. Иван был не высок. Метр шестьдесят где-то и всего сантиметров на семь — восемь выше Коськи. Был Иван кряжистым дядькой лет тридцати с карими глазами и такими же каштановыми волосами, а вот борода чуть рыжинкой отдавала.

Самым сложным оказалось достучаться, до ратника, что не нужно из себя борца сумо изображать, нужно переть на Коську, если он того требует и тащить его за собой, если приём требовал именно такого действа от противника, например, задняя подножка. Или в боку гулять, если отрок решил подсечку отчебучить.

Больше всего народу понравились «ножницы», князь даже тоже кольчугу стащить с себя велел, и Касьяну пришлось и на нём показывать, а потом чуть не час учить князя применить приём на Иване. Коряво. Очень коряво. Чуть менее коряво. Ну, на безрыбье сам раком станешь.

— Ваша Светлость. Мах ногой сильнее надо.

— Уйди. Сам вижу.

Коряво. Ага. Ага. Ну, а чего, для первого дня пойдёт.

Событие тридцатое

Чтобы делать сыр нужен сычуг. Это такой фермент. Получают его из четвёртого желудка барана… барашка. Действо не простое и не быстрое, а у Коськи теперь литров по пятнадцать — двадцать молока будет образовываться каждый день. Втроём выпить нереально. Творог можно поставить. Но цель-то другая — нужно научиться и начать делать твёрдый сыр. Про то, как это делать в какой-то книге про попаданца было очень подробно написано и Константин Иванович несколько раз прочёл, удивляясь, а как первый до этого додумался, изобретатель. Настолько неочевидны действия, что случайно такое получиться не могло. Не иначе инопланетяне подсказали?

В общем, нужно для начала этот желудок найти. После того, как князь с дружиной пошли отдыхать, обедать и почивать по русскому обычаю, Коська отправился первый раз на местный рынок.

Далеко идти не надо, рынок прижался к стене кремлика, но с противоположной от главных ворот стороны. Там, тоже есть небольшая калитка, которой пользуются в основном работники кухни. Там они на этом рынке и продукты в основном покупают. Есть прямые поставки, но лучка там зелёного или репы мешок проще купить на рынке.

Коська через эту калитку не пошёл. Он решил совместить приятное с полезным. Нужно же с новым местом обитания знакомиться. Вдоль стены кремлика, которая длинная, шла улица с самыми богатыми дворами, тут поближе к князю и защите, селились и обустраивались самые зажиточные горожане. Знатными назвать нельзя, что это за знать такая в деревне⁈

Но дома богатеев не впечатлили. Это были небольшие по сравнению с его теремом низкие полуземлянки. Нет настоящих богатеев. Так, шушера. За дорогой никто не следил, грейдер не