Четырнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

Кузнец брови косметущие опять приподнял.

— Зачем?

— Нада!

— Понятно. Двадцать грошей.

— Закалить надо, чтобы не гнулась та перекладина. Или хоть цементацию сделать… Блин, — Касьян себе рот закрыл ладошкой. Возможно, сейчас ничего про цементацию и не знают. Не, и он не выдающийся термист, но книги про попаданцев читал. Вроде бы у Шопперта в одной его книге было всё подробно описано. Запомнил.

— Цеменация? Чего это? — успел услышать кузнец. Гад, мог бы и прослушать, отвлечься вон на ту красивую лошадку, что мимо проводили.

— Цементация? Дядька у меня кузнец… из Авеньона дед сей секрет привёз, ему передал. Могу поменять на тот прут и крепления. Внутри железо будет мягким, а по-наруже твёрдым станет.

— А чего надобно для того? — ух, хитрец какой, сейчас ему малец всё и выложит.

— А я расскажу, если по рукам ударим. Секрет в обмен на круглый прут, такой, чтобы моя ладонь полностью охватывали, и к нему крепления к торцам брёвен. Петли, например.

— А железо до какого цвета калить? — сделал последнюю попытку Зван.

— Да, до какого, — поддержал батю богатырь.

— Да, вы не бойтесь, всё расскажу, — Касьян мысленно потешался над хитрецами.

— Добро, только сначала мы проверим твой секрет. А то вдруг ты набрехал.

Коська засмеялся, представив себе такую картину.

— Чего щеришься, — опять стал играть бровями Зван.

— Да шутку одну вспомнил… про кузнеца.

— Шутку?

— Деревенский кузнец сказал новому подмастерью: — Сейчас выну из горна подкову. Как кивну головой, бей по ней молотом. Так новичок-подмастерье сразу стал кузнецом.

— Почему? Как стал?

— Я завтра приду за заказом.

— Шутка-то в чём⁈

Касьян уже ушел. Нужно ведь появиться хоть на пару часов на рабочем месте, тем более, сейчас за второй порцией зелёного огня брат Константин придёт к Язепу.

Язеп пока зелееварца не было, уложил Коську на лавку рядом с полутрупом Демидом… Не, не на одну лавку, просто рядом стояла, на ней вчерась Тверд возлежал. Так уложил парня на лавку и снова тот трюк проделал, что и первый день. Положил одну руку на лоб, вторую на середину груди и велел глаза закрыть и ветошью прикинуться. Опять стало потихоньку теплеть в груди. Потом жар пошёл, а потом прямо огонь. Коська не выдержал и вскочил.

— Держи, выпей. Каждый день теперь будешь пить, лекарь дошёл степенно до стола и из кувшина тёмно-коричневого, как запёкшаяся старая кровь, налил в кружку деревянную жидкости.

Касьян глотнул из кружки. Ну, ек-макарёк, та же самая горько-солёная гадость, что ему бабка Ульяна целый месяц спаивала. Неужели средство для увеличения лекарской силы не может быть сладким? Мёд не может помочь? Выпил он с трудом, и если бы целый месяц не тренировался у себя в селе, то вывернуло бы.

Брат Константин, с широченной улыбкой, а чего бы ему не улыбаться, сейчас ведь снова диспут будет о пользе корней лопуха, ввалился в покои лекаря и с разбегу выпалил:

— Касьян, там Вавель татя поймал. На что хворый, а уже сторожит.

— Татя?

— Да, какой-то человек хотел в конюшню к нам пробраться.

— И где он сейчас? Ты его с кем оставил? Сюда привёл?

— Кого? Вавеля?

— Татя, — не понял Коська.

— А, так тать убежал, как я велел Вавелю его отпустить.

— А ежели он снова припрётся пока тебя нет?

— А Вавель же там.

— А это не мог быть Третьяк? — Коська домой стал было собираться, но вспомнил про лечение. Ему же тоже зелёным пламенем делиться с монасем.

— Не знаю.

Началось лечение, Касьян держал руку зелееварца, а Язеп через руки парня окутывал зелёным пламенем руку пациента и всё время понукал Коську, чтобы и он вливал лекарскую силу. Парень тужился, ну а чего уж получалось — непонятно.

— Закончили. Сегодня лучше у тебя, ученик, получилось. Растёт сила. Завтра продолжим.

— Пойду, я там тати…

— Нет. Сейчас будем вместе латынь учить. Уйдёшь, как и договаривались, на вечерней заре.

Событие тридцать второе

Сказать сакраментальную фразу: «А жизнь-то налаживается» было бы перебором. За четыре с лишним месяца после попадания в тело пацана Коськи, Константин Иванович почти смерился с тем, что не будет никогда при его жизни электричества, телефонов, да даже элементарной туалетной бумаги не будет. Летом ещё хоть лопухи есть, а зимой чего делать? Тряпку стирать каждый раз? Ну, так себе удовольствие, к этому невозможно привыкнуть. Не наладилась жизнь.

Однако плюсики кое-какие всё же появились. Он теперь живёт в большом доме, где у него есть своя комната. Про минусы этой комнаты потом. Ещё плюс — это ученичество у княжьего лекаря Язепа. Он пока ещё не настоящий маг и руки у него зелёным огнём не светятся, но если верить тому же Язепу, то сила в нём растёт и рано или поздно и он сможет руками светить.

Ещё плюсик… наверное, всё же плюсик — это то, что у них в доме поселился замечательный сосед, на трубе не играет, зато учит Коську зелееварению и начаткам греческого, сам так себе эллинист, но лучше знать немного, чем не знать вовсе. А теперь ещё они вместе с братом Константином у княжьего лекаря совершенно безвозмездно и латынь изучает, тот тоже не самый главный в мире полиглот, но то же самое, лучше немного выучить латынь, чем не знать её. Сейчас все книги доступные в Европе либо на греческом, либо на латыни. А книга, как у них написано было в коридоре школы на первом этаже — это источник знаний.

Четвёртый плюсик — это работник Сашка. Парень не соврал, он в самом деле умеет доить коз. И теперь этим занимается утром и вечером. В сумме с десяти коз получается в разные дни от пятнадцати до двадцати литров молока. Тут уж пани Валенса не соврала, не соврамши, одна коза, по имени Егоза, вообще, регулярно давала больше двух кувшинов молока, а в кувшине больше литра точно.

Молоко пили, делали омлеты и варили творог пока. Закваску взяли у матери Сашка. Пока всё это вчетвером съедали. Дядьке носили два раза в день молоко парное и творога целую кринку. Так он скоро растолстеет. Тренироваться же сейчас не тренируется, целыми сутками напролёт у ворот стоит или сидит.

Зато такая белковая диета начала