Сабатон. Системный приручитель 4 - Алексей Пислегин

— За красоту, — выдохнул я. — И размер ч…

Договорить я не успел — нас поглотил портал, раскрасив мир на одно долгое мгновение в синий.

Нет, всё-таки Лена — чудо.

Она и не думала приставать ко мне с расспросами, сразу заорала:

— Красные эски! Три! Быстро!

Разве что, три эссенции выносливости — это перебор. Хотя… Я вымотан — атас. Регенерация понемногу силы отжирает, навык этот, ещё и аура Тени в добавок ко всему по мне катком проехалась.

Всё правильно, в общем. И Лена — чудо.

Благо, Илья тоже от меня отстал. Видимо, почувствовал, что рискует быть послан нахрен. Писклявым криком остановил зарождающуюся суету, помог меня уложить на… на траву, вроде бы.

Не прошло и минуты, как я съел три приторно-сладких эски и запил их водой. Лютая боль на этот момент уже превратилась в обычную мигрень. Я выдохнул и осмотрелся.

Домен мне Система выдала совсем небольшой. Была у меня надежда, что он будет хоть как-то сопоставим с размером осколка мийю, но нет. Это, видимо, было бы слишком жирно. План с разведением здесь огородов и постройкой дома пока отменяется — итак будем чуть ли не на головах друг у друга сидеть.

Диаметр домена — метров пять. Ну, шесть от силы. Ограничивают его системные стены, они же — дают свет. Не очень яркий, но хватает. Тем более, свою лепту заодно вносит знакомый уже светящийся мох из мира мийю.

Собственно, под ногами у нас мягкая травка, вдоль стен по кругу (а точнее, по гексагону) растут кривые деревья. Те самые, которые ещё недавно валились мне на голову, охваченные пламенем. Только здесь они молодые и тоненькие. И, заразы такие — занимают пространство, которого и так нифига не хватает.

Будем вырубать, значит.

До потолка — около двух с половиной метров. Можно достать рукой, не подпрыгивая. Какой толщины слой почвы у нас под ногами ещё узнаем, пока что не до этого.

Портал всё ещё горел у одной из шести стен домена. Я выдал себе мысленный щелбан и закрыл его. У меня, конечно, есть уважительная причина — но всё равно надо было сделать это сразу, как зашли.

В самом центре возвышался шестиугольный столбик терминала. Небольшой — метр в высоту, в толщину — примерно как стандартная бутылка на полтора литра. С ним я чуть позже познакомлюсь обстоятельно.

Ну и, финалочка.

Ближе к одной из стен из под камня — плоского, в пару ладоней обхватом — бил родничок. Вода скапливалась в крошечном водоёме, обложенном камнями. Откуда она приходит — бог её знает, потому как в этом мини-мирке размером с комнату ей браться неоткуда. Куда уходит — тоже не ясно. Надеюсь, Система просто обеспечила нас бесконечным источником воды. Если так — за это ей однозначное спасибо.

Интересно, а что с воздухом? Я в осколке мийю переживал, что пожар весь кислород выжрет. Мы тут через пару часов не надышим так, что углекислым газом траванёмся?

Придётся проверять на практике. В крайнем случае — свалим наружу, куда деваться.

А вот огонь здесь развести не выйдет — точно задохнёмся. В системном энергетическом потолке дымоход не предусмотрен. С другой стороны, притащить сюда газовую плиту нам никто не помешает…

Есть ещё одна проблема — туалет. Кто хоть раз размещал в дикой саванне бойцов, знает, что выделить в сторонке безопасное отхожее место просто необходимо. А у нас тут уединение не обеспечишь, запахи тоже никуда не денешь. Да и, опять же — аммиак в моче имеет свойство убивать нафиг растения не хуже каких-нибудь пестицидов. Если, конечно, его концентрация велика. Наша толпа со временем такую может обеспечить.

Шутка ли — отряд разом увеличился вдвое. Пусть реально полезных людей (и кошколюдей) больше толком-то и не стало. У меня в голове сейчас будто рой пчёл гудит от переизбытка новой информации, если честно. Непростой сегодня день. Тем более, что он ещё даже не закончился. Но, в то же время — я чувствую настоящий эмоциональный подъём.

Даже такой рост — это развитие. Тех же детей и котят можно к бытовым делам пристроить, пусть помогают, как могут.

Время сейчас такое, что ценность ребёнка в группе выживших равна исключительно моральной крепости этих самых выживших. И, чем сложнее жизнь — тем меньше эта ценность. Мы малышей не бросим, но пристроить их к труду — это лучший вариант. Сейчас не до либеральной педагогики, к трудностям и борьбе за жизнь в изменившимся мире надо готовить с грудного возраста.

Людей в нашем отряде теперь — десять человек. Восемь — взрослые. Это если вместе со мной считать, конечно. Мийю семь, но реально взрослый один. И у меня к нему есть очень много вопросов. Три подростка, три ребёнка. Последних я пока что даже по именам не знаю.

Если подумать, домен — сильно уменьшенный аналог кошачьего осколка. Флора оттуда, родник — задел на озеро. По крайней мере, очень на это похоже.

И… Стоп!

Мои мысли о туалете стали материальными, что ли?

Боль почти отпустила, и я внезапно для себя ощутил резкий неприятный запах. Если бы не накрыло из-за навыка, он бы сразу шибанул в нос, пожалуй.

Что-то аммиачное. Нечищенный курятник примерно так пахнет.

Заметив, что я принюхиваюсь, рядом вздохнула Лена:

— Это от Ручейка. Мы его обмыли, как смогли, но не сильно помогло.

Ну да. Он, помнится, весь в чём-то белом был. Я тогда ещё подумал, что это на извёстку похоже. А что я вонь тогда не почувствовал, не удивительно. Дымом мне тогда обоняние отбило конкретно.

— Эта мийю думать, Ручей попасть в гнездо хвостовики. Это быть птицы. Если хвостовики пугаться — они гадить.

От пояснений Милы ситуация стала понятнее, но легче от этого вообще не стало. Нам ведь тут есть, спать…

— У меня духи есть, — подала голос Марина. — Но мне не разрешают ими побрызгать. Типа, ты запрещаешь.

Так то да, я запрещаю. Чтобы твари нас в лесу не учуяли. Вот только…

— Брызгай, — вздохнул я. — Ну её нафиг, вонь эту. Ручеёк-то как?

— Живой, — отозвалась Лена. — Но в сознание так и не пришёл. Всё тело в ожогах, мы обработали, как могли.

Героический котяра, неизвестно как затащивший в родной осколок босса нашей локации, лежал у самых деревьев в чьём-то спальном мешке. Наружу торчала только голова — и