Мой истинный олень - Эвелина Шегай

— Хозяин, есть свободная комната? — с порога их любимого питейного заведения выкрикнула Ёсико.

— О, кто ко мне пожаловал, давненько вас не было видно, девушки! — откликнулся тот, поднимаясь с высокого табурета. — Как чуял, что придёте, и одну комнатку припас.

В этом ресторанчике было всего три изолированных комнаты, в то время как основное пространство отводилось под большой зал и длинную барную стойку. И если вдвоём они ещё могли посидеть, как обычно, за стойкой, беседуя с дядюшкой, подливающим им горячительные напитки, то в компании новых работников, в чью честь формально и затевалась пирушка, им требовалась отдельная коморка.

Скинув обувь перед входом в комнату, они расселись на полу вокруг стола и стали обсуждать, кто и что будет есть. В плане выпивки все единогласно сошлись на пиве и рисовом вине. А вот из еды заказали, наверное, половину меню: от солёных стручков соевых бобов до тонко нарезанной сырой рыбы, фанатом которой оказался Комацу.

Мысленно себя успокаивая, Аяка закончила протирать руки влажным полотенцем, свернула его в рулончик и положила обратно в подставку, после чего проделала то же самое, но уже с беспечно брошенным полотенцем Ёсико. Сдвинула подставки на край стола, чтобы официанту было удобнее их забрать, и развернулась обратно к ребятам, обсуждающим популярного рок-музыканта, по совместительству вампира, который объявил о желании посетить Шемуан со своими концертами.

Сидящий напротив Шикаяма внимательно смотрел на неё и улыбался уголками губ. И как обычно, нахал и не думал первым отводить взгляд. Плевать он хотел на возраст и социальный статус в такие моменты. И сколь строго она на него в ответ ни глядела, это никак на него не воздействовало. Наоборот, кажется, ему нравилось быть в центре её внимания.

— А я вот сходила бы на его концерт! — воскликнула Ёсико и дёрнула Аяку за рукав кофты. — Ты со мной пошла бы?

— Мне не нравится рок-музыка.

— Да там не музыка важна, а сама атмосфера! Говорят там очень крутая атмосфера на концертах, они ещё и шоу улётное показывают со всякими фейерверками и огнями.

— Да даже если Тэдди и пустят в Шемуан, то какая-нибудь Маллопа или Агола, — недовольно пробормотал Комацу слегка заплетающимся языком. — В Нихаку такого чуда точно не случится.

И как он только умудрился так захмелеть с одного бокала пива? Аяка уже пила третий стакан рисового вина и вообще не чувствовала никакого влияния алкоголя. Впрочем, в другой день она бы остановилась уже на втором, если бы ей не подливала подруга, вошедшая в режим: «ты меня уважаешь»?

Хотя не только в Ёсико дело. Что-то внутри у неё требовало выпить чуть больше, чем обычно. Всё также оставалось непонятно, что делать с ворующей дизайны Хэбино Каори. Если от несения ответственности за грубые подделки у них ещё получилось откреститься при помощи объявления на официальном сайте. Достаточно оказалось написать, что они не имеют никакого отношения к «Лунному свету» или любому другому ателье, отшивающему плагиат на их изделия. То вот как-то наказать Хэбино по закону за порчу деловой репутации и прочие прегрешения пока не было возможности. А идти на поводу у Ёсико, ратующей за то, чтобы банально проклясть гадину, не хотелось.

Ещё Аяка не понимала, что делать с наглым юнцом, который даже сейчас продолжал её разглядывать. И почему он такой хорошенький? Обычно к симпатичному лицу идёт в довесок хотя бы поганый характер или дурные привычки. Но единственное, за что у Шикаямы можно было зацепиться — возраст и отсутствие материальной базы. И от этого она чувствовала себя мерзко.

— Госпожа Ито, думаю, вам на сегодня хватит алкоголя, — накрыв ладонью её стакан, мягко произнёс он, внезапно очутившись рядом — на расстоянии локтя.

— Всё в порядке, я полностью трезвая, — заверила Аяка и попыталась убрать его руку. Но он тут же перехватил и сжал её пальцы в своей ладони. — Шикаяма, я не пьяная!

— Именно так и говорят люди, которые уже в говно, — с трудом ворочая языком, пробормотал Комацу в стол.

— Госпожа Хасэгава, пожалуйста, не спите тут, — аккуратно тормошила Синохара рядом лежавшую на столе Ёсико.

— Что за ерунда? Когда они успели так напиться? — растерянно пробормотала она.

Впрочем, и у неё какая-то голова тяжёлая на самом деле. Как свинцом набитая.

Устало прикрыв глаза, Аяка помассировала между бровями, а когда снова их открыла, то уже лежала на своей кровати.

— Что ты делаешь? — спросила она у нависающего над ней Шикаямы.

— Пытался вас уложить спать. Но столкнулся с непредвиденными трудностями в виде ваших шаловливых ручек… Я даже не догадывался, насколько вы можете быть буйной под градусом, — усмехнулся он и пристально всмотрелся в её лицо, будто намеренно пытался совратить. Зачем мужчине такие соблазнительные губы? — Мне кажется, или вы начинаете трезветь?

— Что, трезветь? Но я и не была пьяной, — честно заверила Аяка и притянула его за затылок, чтобы укусить за слегка выступающую верхнюю губу, подцепить её языком и нежно пососать.

— Нет, нам не следует этого делать, — Шикаяма отодвинулся, удерживая её за плечи.

— Но почему? Ты меня не хочешь?

— Я не хочу, чтобы наш первый раз прошёл по пьяни.

— Но я не пьяная! — возмущённо воскликнула она, не понимая, почему он продолжал нести этот бред. — Ты просто притворяешься, да? Устроился работать в ателье, потому что имеешь какие-то свои скрытые мотивы, а вся эта влюблённость в меня для отвода глаз от реальной цели!

— Что? Да как такое вообще в голову… просто не хочу, чтобы ты завтра пожалела. Я буду подонком, если воспользуюсь ситуацией, пока ты в таком состоянии.

— Да в каком я состоянии? Хватит прикрываться алкоголем — признайся уже, что всё это актёрская игра!.. Вот же чёрт, совсем мозги поплыли, как я могла поверить, что в таком возрасте сумела заинтересовать кого-то вроде тебя…

Шикаяма обрушился на неё подобно стихийному бедствию: смял в своих объятиях, вдавил в мягкий матрас приятной тяжестью и целовал с такой страстью и отчаянием, словно в последний раз.

— Я люблю тебя… люблю до безумия, — лихорадочно шептал он ей в губы, пока горячая ладонь скользила по бедру, задирая юбку. — Говори, что