По прозвищу Святой. Книга пятая. - Алексей Анатольевич Евтушенко

— Люди разные, — произнёс Сталин. — Не стоит всех стричь под одну гребёнку. Хотя так кажется проще. Но не стоит. У каждого могут быть свои пристрастия. Кому-то их скучная с нашей точки зрения жизнь кажется интересной и полной смысла. Согласны со мной, товарищ Седых?

— Согласен, товарищ Сталин. Не стоит. Но общее направление у нас, советских людей, должно быть одно: строительство коммунизма. А это дело уж никак не скучное. Нам ли с вами не знать.

Сталин вынул трубку изо рта и рассмеялся.

— Да уж! — воскликнул он весело. — Нам ли не знать. А, Лаврентий? Это он хорошо заметил. Ладно, рассказывайте уже всё до конца.

И Максим рассказал о встрече с Антоном Жуковым — пришельцем из две тысячи сто пятьдесят пятого года.

— Значит, вы отказались лететь с ним домой, — подвёл черту Сталин, когда Максим закончил свой рассказ.

— Отказался, товарищ Сталин. Наш дом теперь здесь.

— Это очень похвально, товарищ Седых, — сказал Сталин. — Но я никогда не поверю, что эта удивительная зажигалка — единственная вещь из двадцать второго века, которую вам оставил этот Антон… Как его фамилия, вы сказали?

— Я не говорил. Жуков. Антон Жуков.

— Жуков, — повторил Сталин. — Хорошая фамилия. Знакомая. Давайте, показывайте, что у вас ещё есть.

— У нас, товарищ Сталин, — сказал Максим. — Теперь у нас.

Он принес из приёмной чемодан, который находился там под охраной, достал и поставил на стол портативный молекулярный синтезатор. Включил. Загорелся зелёный огонёк индикатора.

— Что это? — спросил Берия. — Радиоприёмник?

Синтезатор действительно размерами и даже частично дизайном напоминал ламповый радиоприёмник Telefunken 876WK образца 1938 года.

— Гораздо лучше, — сказал Максим. — Дайте мне какой-нибудь небольшой предмет. Всё равно какой.

— Это подойдёт? — Сталин протянул свою трубку, табак в которой уже прогорел.

— Вполне.

Максим настроил синтезатор на дублирование, положил трубку в приёмник, коснулся управляющей панели.

Синтезатор издал короткое негромкое гудение. Щёлкнул. Умолк.

Максим открыл приёмник, достал оттуда две одинаковые трубки, положил перед Сталиным.

— Прошу.

Сталин взял в руки одну, затем вторую, тщательно осмотрел.

— Нэвероятно, — произнёс с неожиданно заметным грузинским акцентом. — Точная копия. Даже пепел внутри!

Максим продемонстрировал и другие возможности молекулярного синтезатора, в результате чего на столе для совещаний последовательно появилось два золотых слитка, несколько «вечных» батареек, три одинаковые самописные ручки с золотым пером и четыре коробки папирос «Герцеговина».

— Пожалуй, хватит, — скомандовал, наконец, Сталин. — Очень, впечатляет. Очень. Я не физик, но даже я понимаю, что подобный синтез требует громадного количества энергии. Откуда она берётся?

— Там встроенный кварковый мини-реактор, — пояснил Максим. — Его мощности хватит, чтобы снабжать электроэнергией небольшой город в течение нескольких лет. Устройство абсолютно безопасное и сверхнадёжное. К сожалению, сразу должен сказать, что быстро сделать такой же в наших условиях не получится. Нужны годы и годы.

— Но в принципе это возможно? — спросил Берия.

— Да, — ответил Максим. — И не только это. Обладая теми знаниями, которые теперь у нас есть, мы можем создать новые материалы, новые машины, новые технологии, новые лекарства и много что ещё. Это будет такой научный и технологический рывок, который оставит далеко позади и США и все остальные ведущие капстраны. Так далеко, что догнать нас не будет ни малейшего шанса. Во всяком случае, в ближайшие несколько десятилетий.

— Нэт, — Сказал Сталин.

Максим замолчал, вопросительно посмотрел на вождя.

— Нэт, — повторил Сталин решительно. — Никаких ближайших нескольких десятилетий. Наш отрыв от них должен быть таким, чтобы они не смогли нас догнать никогда. Ни-ко-гда. Хватит. Пока существует капитализм и его высшая форма — империализм, будет существовать и опасность для Советского Союза. Опасность войны, опасность гибели сотен тысяч и даже миллионов наших людей. Опасность гибели самой нашей страны, в конце концов, — голос вождя окреп. Он поднялся, прошёлся туда-назад по кабинету, обдумывая дальнейшие слова.

— Они, империалисты, не успокоятся, пока нас не уничтожат тем или иным образом. Не получится силой оружия, попробуют подорвать изнутри. Это заложено в самой грабительской сущности капиталистического строя. Прикрываясь лозунгами личной свободы и демократии, империалисты грабят и стараются подчинить себе всех, до кого только могут дотянуться. Об этой их сущности нельзя забывать никогда. Социализм же и, тем более, коммунизм, наоборот, гуманен по самой своей природе, — продолжил он, сделав паузу. — Наша цель — счастье и справедливость для всех людей. Поэтому мы первыми никогда не нападём на страны Запада и не станем их уничтожать. Но мы должны быть настолько сильнее, чтобы ни у кого даже мысли не возникло… даже тени мысли, что они могут нас победить. Ни у кого и никогда. Скажите, Максим, — он впервые назвал Максима по имени. — Мы можем это обеспечить? Желательно в ближайшей перспективе.

— Можем, товарищ Сталин, — уверенно ответил Максим. — Можем и обеспечим.

— Это очень хорошо, — удовлетворённо произнёс Сталин. — Через два дня, жду от вас краткий и ясный план того, что нам нужно сделать в первую очередь. Сделать прямо сейчас. Основное внимание — оружию. Нам нужно такое оружие, чтобы разгромить немецкий фашизм как можно скорее и тем самым сберечь миллионы жизней. Затем, конспективно, обозначьте задачи и цели на перспективу, как вы её видите. Меня интересует конкретно ваш взгляд на нашебудущее. И вот ещё что… Постарайтесь обойтись без бюрократического языка, который используют некоторые наши партийные и советские деятели, когда дело касается составления официальных бумаг. Это не итоги партийного съезда, изложенные для газеты «Правда». Пишите так, как считаете нужным, не бойтесь выражать свои эмоции и излагать мысли, которые могут кое-кому, — он бросил короткий взгляд на Берию, — показаться крамольными. Смело, чётко, открыто и свободно. Всё ясно?

— Так точно, товарищ Сталин, — сказал Максим. — Приложу все усилия.

— Хватит вам два дня на такую работу?

— Хватит, товарищ Сталин, — решительно ответил Максим. — Думаю даже, что справлюсь раньше.

— Вот как? — Сталин остро глянул на Максима. — Тогда сделаем так. Как только закончите, сразу звоните Поскрёбышеву, и ко мне. Ваша работа сейчас важнее всего. Товарищ Михеев, — он перевёл взгляд на комиссара госбезопасности третьего ранга, — вы,