По прозвищу Святой. Книга пятая. - Алексей Анатольевич Евтушенко

— Надеюсь на это, товарищ Сталин. — Коля… то есть Максим мне жизнь спас. Я этого никогда не забуду.

— Очень хорошо, вот и продолжайте дружить. Дружеские отношения очень помогают работе. Если, конечно, ими не злоупотреблять. Однако вы, кажется, из тех людей, кто это понимает.

— Понимаю, товарищ Сталин, — сказал Михеев.

— Поэтому на вас контроль за исполнением.

— Слушаюсь, товарищ Сталин.

— Товарищ Седых, где вас поселили? — Сталин посмотрел на Максима.

— В моей старой комнате на Красноказарменной. Там всё есть, товарищ Сталин, нам удобно.

— Мне неудобно, — сказал Сталин. — И не только мне. Лаврентий, — обратился он к Берии. — Распорядись, чтобы сегодня же товарища Седых и его семью поселили в Кремле и обеспечили всем необходимым для жизни и работы, включая надёжную охрану. Здесь они будут в полной безопасности. Потом решим, где им жить дальше.

— Сделаем, Коба, — кивнул Берия.

— Разрешите, товарищ Сталин? — сказал Максим. — Насчёт охраны… Жену и детей пусть охраняют. Меня не надо.

— Обязательно надо, — возразил Сталин. — Вы сейчас самый ценный человек в Советском Союзе.

— До этого момента я обходился без всякой охраны.

— И несколько раз были на волосок от смерти, насколько я знаю.

— На волосок не считается, — упрямо сказал Максим. — Охрана ещё никогда и никому не помогала. Только мешала. В моей реальности, в ноябре тысяча девятьсот шестьдесят третьего года, в городе Даллас, застрелили президента США Джона Кеннеди, которого очень любил американский народ. Два выстрела из винтовки с оптическим прицелом с расстояния восемьдесят метров, и первого человека страны, которого охраняли, как зеницу ока, не стало.

— То есть, вы предлагаете мне ходить без охраны? — развеселился Сталин. — А что, Лаврентий, — обратился он к Берия. — Каких-то десять лет назад так и было, помнишь? Одного Вани [1] хватало на всё.

— Помню, — сказал Берия и улыбнулся. — Только он был не один.

— Правда? — деланно удивился Сталин.

— Честно тебе говорю.

— Ладно, пусть так. Но всё равно. Хорошее было время, хоть и трудное.

— Сейчас не легче, — заметил Берия.

— Ни в коем случае, товарищ Сталин, — сказал Максим. — Вам без охраны никак нельзя. Да, охрана не даёт стопроцентной гарантии, но всё-таки значительно уменьшает риск нападения. Враги есть всегда, да и просто сумасшедших хватает. Я только хотел сказать, что лично мне охрана не только не нужно, но и вредна. Она стеснит мою свободу, а значит и работоспособность. Больше того. Случись что, и мне придётся защищать не только себя, но и охрану тоже.

Сталин и Берия переглянулись.

— Лаврентий, — всё так же весело продолжил Сталин. — Тебе не кажется, что этот молодой человек пытается нас разыграть?

— Уже не знаю, что думать, Коба. Точнее, знаю, но молчу.

— Говори, разрешаю. Главное, не предлагай его арестовать, — он улыбнулся. — Я буду против.

— Ну что ты, какой арест, никакого ареста, товарищ Седых нам нужен живой, здоровый и на свободе, — сказал Берия. — Но такие вещи, о которых он говорит, доказываются делом. Я слышал о его, скажем так, не совсем обычных способностях, но сам никогда не наблюдал.

— Я тоже, — произнёс Сталин. — Что скажете, товарищ Седых?

— Скажу, что Лаврентий Павлович прав, — сказал Максим. — Готов доказать свои слова в любое время.

[1] Иван Юсис, начальник личной охраны И. В. Сталина (1927—1931).

Глава одиннадцатая

— В любое, значит? — прищурился Сталин. — Что ж, посмотрим.

Он снял трубку телефона, бросил в неё:

— Николай, зайди.

Вскоре в кабинет вошёл среднего роста широколицый с крупным мясистым носом человек лет сорока пяти. Был он в военной форме с такими же знаками различия, как у Михеева. То есть комиссар государственной безопасности третьего ранга.

Раньше Максим его не видел.

— Кто это? — спросил он у КИРа.

— Власик, — сообщил всезнающий КИР. — Николай Сидорович. В это время начальник личной охраны Сталина.

— Коля, — обратился к человеку Сталин. — Мне нужны твои лучшие люди. Прямо сейчас.

— Сколько человек, товарищ Сталин?

— Трое… Нет, четверо. Лаврентий, как думаешь, четверых хватит?

— Лучше пятеро, — сказал Берия.

— А какая задача? — спросил Власик.

— Видите вот этого молодого человека? — чубуком трубки Сталин указал на Максима.

Максим встретился взглядом с начальником охраны первого человека страны. Зеленовато-серые глаза Власика были абсолютно бесстрастны.

— Так точно, вижу.

— Нужно, — Сталин ненадолго задумался. — Нужно не допустить, чтобы он вышел из кабинета, а потом из здания. Но не убивать и не калечить, будем считать это тренировкой. Просто обездвижить. Взять.

— Пусть калечат, — улыбнулся Максим. — Разрешаю. В свою очередь обещаю, что все останутся живы и здоровы

— Товарищ Берия прав, — произнёс Власик, даже не посмотрев на Максима. — Лучше пятеро. А ещё лучше семеро. Двое блокируют кабинет, двое этаж и ещё трое первый этаж и выход из здания.

— Берите сразу десять, — посоветовал Максим.

Власик даже ухом не повёл.

— Берите столько, сколько нужно, — сказал Сталин.

Власик попросил пять минут на подготовку и вышел из кабинета.

Ровно через пять минут вернулся и сообщил, что всё готово.

— Начинаем, — сказал Сталин. — Товарищ Седых, ваша задача выйти из кабинета, потом из здания, а затем вернуться сюда. Никого не убивать.

— Как можно, товарищ Сталин, — сказал Максим. — Все останутся целы и невредимы, как и обещал. Разве что слегка помяты.

— Тогда действуйте, — разрешил Сталин.

Максим перешёл в сверхрежим.

Время привычно замедлилось.

Присутствующие в кабинете словно превратились в живые статуи. Только было видно, как едва движется к трубке рука Сталина с подаренной зажигалкой.

В два шага Максим преодолел расстояние до дверей и распахнул их.

Прямо задверью его ждали двое крепких молодых людей в форме. Позы напряжённые, взгляды цепкие.

Не калечить, повторил себе Максим и нанёс два коротких удара щепотью точно в солнечные сплетения сначала одному, затем второму. Правой и левой рукой.

Затем скользнул между охранниками.

Перед выходом в коридор, замер стараясь поймать медленный столетний ритм Сенатского дворца.

У всего есть