Позывной "Аббадон" - Екатерина Воробьева

- А в моем мире люди прикрывают друг друга.

- О! Разумеется! – с сарказмом протянула она – Великая, прекрасная и неповторимая Хистерия! Как же! Розовый мир безопасности и благополучия. Утопия. Пример для подражания. Нечета таким, как мы.

Каждое ее слово было максимально пропитано сарказмом и ядом, нацеленным на поражение.

- Я этого не говорил.

Тедди продолжал сохранять спокойствие и сокращать расстояние между ними.

- Почему ты злишься? – спросил он, добравшись до нее почти вплотную – Потому что была вынуждена спасать меня?

С широко распахнутыми глазами она следила за тем, как его рука медленно поднимается и тянется к ее лицу. Когда костяшки его пальцев нежно прошлись по ее скуле, кожу тут же обожгло огнем, вызвав рябь мурашек по разгоряченному телу. От мимолетного блаженства Джин неосознанно прикрыла глаза, но, быстро опомнившись отошла на шаг назад.

- Я злюсь, потому что ты поймал мою пулю. – сквозь стиснутые зубы процедила она – Считай меня жадиной, но эта пуля была моей, а я не люблю делиться. Еще раз, - она угрожающе ткнула пальцем ему в стальную грудь – Полезешь прикрывать меня собой, выпущу кишки. Понял?

Смысл был понят.

Она злилась на то, что он подверг себя риску ради нее. А к этому Аббадон не привыкла. Нестандартное поведение привело к сильнейшему раздраю ее привычного мировоззрения, и ей просто требовалось время для того, чтобы принять и осознать тот факт, что кто-то может прикрыть ее спину. Что она не одна и может положиться на кого-то, кроме себя.

Сдерживая улыбку от осознания простой истинны, Тедди молча кивнул.

Получив утвердительный ответ, она снова отвернулась, но Тедди, схватив ее за плечо, мягко попытался развернуть Джин обратно к себе лицом.

- Джин, ты не одна…

За что получил мощный удар в челюсть. Удар был такой силы, что Тедди не устоял на ногах и рухнул на одно колено.

- Я одна, Чандлер! – кричала она - Я всегда одна! Всю жизнь одна!

И следом она ударила его ногой в живот.

Тедди не сопротивлялся. Покорно давал себя избивать.

Каким-то образом он интуитивно чувствовал ее состояние, чувствовал, что нужно сказать или сделать, чтобы принести ей облегчение.

Опрокинув его на спину и сев сверху, она молотила его по лицу кулаками, а он лишь защищался как мог. Выставив вперед блок, прикрывал лишь самые уязвимые места, но в остальном позволял ей делать с собой все что она пожелает.

- Больше никогда не смей рисковать из-за меня! – кричала она – Ты понял?! Понял?!

Когда она совсем выдохлась и устала, то рухнула ему на грудь, не в силах пошевелиться.

Выдохнув с облегчением, Тедди нежно и аккуратно обнял мокрое и скользкое от пота разгоряченное тело Джин. Ее дыхание было свистящим, тяжелым и глубоким. И пока она приводила свой сердечный ритм и дыхание в норму, неподвижно лежа на нем, он успокаивал ее, нежно поглаживая спину.

Когда Джин приподнялась и посмотрела ему в глаза сверху вниз, Тедди почувствовал, как та странная нить, что привела его к ней, начала уплотняться, становиться толще и осязаемей, стала обретать форму и цвет - серебряный цвет.

Когда ее глаза испуганно и удивленно округлились он понял, что и она почувствовала нечто похожее, а затем просто исчезла из его рук. Испарилась. Словно он никогда и не держал ее в своих объятиях. Единственным доказательством их телесного контакта являлся запах шоколада и апельсина, оставленный на нем ею.

Вернувшись в казарму для рекрутов, он столкнулся с обеспокоенными Сиреной и Аланом. Они то и дело бросали в сторону командира любопытные взгляды заметив его помятое лицо с внушительными багровыми синяками на челюсти и скуле. Но надо отдать им должное с расспросами и ненужными советами не лезли.

***

Переместившись в свою квартиру, Джин устало привалилась к ближайшей стене и сползла по ней на пол.

«- Джин, ты не одна…»

В ее голове все еще гремел его тихий голос, разрывая изнутри, как мощный разряд электричества, пропущенный через тело.

Одна! Она всегда была одна. С самого момента рождения она была одинока.

Парадокс жизни: будучи постоянно окруженной людьми, без права на уединение и личное пространство, она все же была одинока.

Ни отцу, ни старшему брату она была не нужна.

Мать скончалась в родах, даруя ей жизнь ценой своей собственной. Вот так, она стала убийцей с самых первых секунд своей жизни, словно судьба пометила ее еще в чреве матери, решив, что та станет бездушным, беспринципным монстром, единственным ремеслом которого будет убийство себе подобных.

Отец не смог простить ее за то, что дочь отняла у него любимую женщину, до самой смерти попрекая ее в том, что та якобы злонамеренно убила свою мать.

Брат пытался быть мягче, до определенного момента.

Едва ей исполнилось восемь, у нее проснулся дар, которым она, глупая, маленькая, наивная девчонка, поспешила поделиться с братом, моля сохранить ее тайну. Ошибочно полагая, что маленькая тайна станет для них неким укрепляющим звеном. Тайна, которую будут знать только они оба и больше никто. Два самых родных и близких человека.

Но она жестоко ошиблась.

Салазар был старшее ее почти на десять лет. Он быстро смекнул, как выслужиться перед отцом и получить его расположение. А может, просто испугался, ее силы, испугался что в бедующем она может отнять у него то, что принадлежит ему по праву рождения.

Дар, что Джин получила при рождении, был телепортацией. Похваставшись перед братом, как она теперь может быстро и здорово перемещаться в пространстве, просила сохранить ее тайну. Но тот спустя пятнадцать минут уже бежал вприпрыжку к отцу докладывать о том, что в их семье появился телепортер и будущий солдат.

А уже через пол часа люди в черном во главе с тогда еще полковником Пансеком волокли ее, рыдающую и визжащую, по коридорам замка, запихивали в черный фургон как мешок с мусором и везли в корпус.

А там началась борьба за выживание в самые первые минуты прибывания в корпусе. Там уже из нее лепили профессионального убийцу. Без желаний, амбиций и воли. Подавляли любые мечты и надежды. Требовали лишь слепого подчинения.

Командир отряда не очень-то заботился о выживании рекрутов. Считал, что выжить должен сильнейший. Вот тогда-то она и осознала, что в этой жизни каждый сам за себя. Либо ты, либо тебя. И тогда она решила собрать все