Палочки для еды - Сяо Сян Шэнь

– Прости, – сразу извинился я.

Мама ничего не сказала и отвернулась от меня.

Испытывая сильный страх и жалость, я вспомнил тогда прежний мамин облик. Вспомнил, как она несла меня на спине по ступеням храма, а потом воскуряла там благовония, истово молясь, чтобы я вырос здоровым, крепким мальчиком. Теперь та энергия покинула ее. После того случая я перестал ездить к маме, но бабушка все равно говорила:

– Прошу, навести ее. Она хочет видеть тебя. Вот такая она, моя дочь. Не сердись больше на нее, съезди.

Бабушка просила очень настойчиво, поэтому я сдался и решил повидать маму. Привез ей палочку и атлас по кораллам.

– Что это ты? – спросила мама, поднимая глаза и глядя на меня с детским выражением лица.

– Ты же хочешь сделать новые палочки? – сказал я и надел ей на шею цепочку. – Я подумал, что этот красный коралл когда-то принадлежал императору, и, если использовать паршивенький заменитель, вряд ли кудесник Ван туда вернется.

Бабушка рассказала мне, что мама пыталась все исправить, сделать новую палочку вместо исчезнувшей. Ходила даже к специальному мастеру, но найти то, что ее бы удовлетворило, не смогла. Оказывается, такой коралл стоил бы дороже золота, и ей посоветовали найти похожий материал и покрасить его.

Возможно, для обычной ремесленной поделки это бы и подошло. Но ведь у нее были чудодейственные палочки, в которых на протяжении тысячи лет обитало божество. А значит, их надо было сделать как следует, иначе весь смысл терялся. Если для одной палочки из пары кое-как подобрать суррогат, можно даже навлечь на себя гнев божества.

Конечно, я знал, что восстановить палочки сложно, но мне показалось, что в маминых глазах блеснула надежда. Пока в ее сердце будет жить желание достичь какой-то цели, возможно, ей будет легче переносить мучительное лечение. Решив так, я стал часто привозить маме атласы и каталоги драгоценных камней во время моих посещений. Мы оба знали, что вряд ли сможем что-то из этого купить, но почему бы просто и не посмотреть на них?

Мама, видимо, имела в голове идеальный образ красного цвета и, глядя на фотографии, бурчала, мол, это не то и то не это. Я надеялся найти вариант, который ее удовлетворит, и, если бы она обрадовалась, собирался спросить кудесника Вана, устроит ли его это.

– В будущем я устроюсь на денежную работу и куп– лю тебе такой! – говорил я ей, хотя сам понимал, что, как бы усердно я ни зарабатывал, столько денег мне не скопить.

Но если сказать маме правду, она расстроится. Поэтому каждый раз, когда она указывала: вот это подойдет, это тоже, я говорил ей, что когда-нибудь обязательно починю палочки и она снова сможет высказать ему свое желание.

Мама при этом совершенно успокаивалась, и, глядя на нее, я перестал так уж бояться этих посещений.

Однако мамино развлечение закончилось в один прекрасный день.

Да, я получил непосредственное сообщение о том, где можно взять коралл.

Пожалуй, нужно объяснить, что значит «непосредственное». Ведь я никогда не видел кудесника Вана, и голос его мне слышать не доводилось. Так что я не знаю даже, существует ли он на самом деле. А может, «сообщение», которое я получил в тот день, было чудом, которое сотворило божество?

Чудо – это опыт, который человек переживает в одиночестве, поэтому его нельзя ни с кем-то разделить, ни как-то подтвердить, ни опровергнуть его существование. Сделать это может только тот, кто действительно испытал подобное.

Для меня это было именно чудом. Как в тот миг, когда я в детстве открыл черную лаковую шкатулку: я не видел бога и не слышал его. Однако чрезвычайно ярко ощутил его существование.

Поступив так, как сообщил мне кудесник, я добыл коралл. И наконец палочек снова было две.

Той ночью мне послышалось, что в гостиной разговаривают, и я выбрался из постели. Зайдя в комнату, я увидел в кромешной тьме, что два красных светильника на алтаре теплятся каким-то странным светом.

Палочки лежали в черной лаковой шкатулке. И голос доносится именно оттуда.

Я почтительно склонил голову перед алтарем и робко спросил:

– Ван-сяньцзюнь, кудесник Ван, это вы?

Мне показалось, что я услышал смех. Голос стал четче:

– Я уже давно хотел с тобой встретиться. Можешь отнести меня кое-куда?

Отказаться я не мог. Я кивнул, вернулся в комнату, схватил сто тайваньских долларов и, как был, в пижаме, выскочил из дома. Сел в такси и, под крепчающим морс– ким ветром, направился на север. Водитель несколько раз спросил:

– Тебе точно надо сейчас к морю? А где твои папа и мама?

Но я не отвечал. Наверное, таксисту я показался странным, так что он довез меня до полицейского участка, на этом все и закончилось.

События той ночи я помню расплывчато, словно во сне. Помню только, что полицейские позвонили бабушке, и она приехала за мной.

А я снова услышал голос:

– Я допустил ошибку, но теперь все получится.

Когда я открыл глаза, я увидел, что нахожусь на крыше старого здания. Потом мне рассказали, что я выломал заднюю дверь, вошел внутрь и по пожарной лестнице поднялся наверх. Там устроили пьяную вечеринку студенты, они не стали вызывать полицию, а просто побыли вместе со мной, пока я не очнулся.

После этого такое повторялось еще несколько раз, и я совершенно привык к голосу. Если я не спал, уже не слушал его уговоры. Однако перед сном обязательно закрывал входную дверь на ключ и не забывал надеть браслет с моим именем и контактами взрослых для связи.

Но это не означало, что мне всегда удавалось отвертеться. Как-то раз он страдальчески завопил:

– Ты не хочешь со мной встретиться?

Я не мог сопротивляться. На мосту ночью никого нет. Слабый свет отражающейся в воде луны. Я влез на перила. К счастью, тогда меня остановил проходивший мимо патрульный…

Я не знала, когда он выдумывает, а когда шутит.

Дрожащим голосом я спросила:

– Что все это значит? И вообще, тебе раньше приходилось разговаривать с кудесником?

Он покачал головой и сказал:

– Нет.

У меня в голове все смешалось. Я-то думала, он просто поддался суевериям про кудесника под влиянием семьи, но, если то, что он говорит, правда, то его состояние серьезнее, чем я думаю.

Но почему кудесник начал с ним общаться?

Ведь даже в детстве, когда он верил в это божество, у него не было таких слуховых галлюцинаций. Не могли такие изменения произойти