Корсаков. Том 3 - Владимир Кощеев

Настоящее представление, где одно действие переходит в другое. Красивое, ведь гости должны понимать, за что отдают вдесятеро больше, чем стоит вся бутылка, хотя получают всего один бокал.

— Поднимемся? — кивнул наверх Александр Николаевич, и я согласился.

Мы вернулись в предоставленную нам комнату, и Калашников тут же расположился в мягком кресле — одном из десятка, которые были расставлены вдоль одной из стен. Я опустился рядом, в ушах ещё шумело, а перед глазами расплывались круги от стробоскопов.

Иногда не быть целителем и сдерживать свой дар, чтобы отдаться простым человеческим удовольствиям, сложнее, чем отрастить чужую руку. А если бы я так не делал, никакие вибрации и лампочки не оказали бы своего воздействия.

— Ну, Иван, за тебя, — с довольной улыбкой предложил Калашников.

Я ответил, подняв свой бокал, прежде чем сделать символический глоток.

— Рассказывай, Александр, как там живётся в военной академии, — произнёс я, меняя позу на более расслабленную.

Он усмехнулся, прежде чем открыть рот.

— Ну, для начала — много девчонок, — сообщил Калашников. — Не в том смысле, о чём ты подумал, маленький негодник. Но у нас целый корпус военных медиков, и глаза разбегаются каждый раз, когда они проходят мимо. Я такой концентрации красавиц на одной территории за всю свою жизнь не видел. Куда там конкурсам красоты, у нас все как на подбор — высокие, стройные, с таким взглядом, что ты сразу таешь.

— Звучит, как сказка, — улыбнулся я.

— Ага, конечно, — тут же с сарказмом отозвался он. — Чтобы с такой девочкой сблизиться, каждый раз приходится такую спецоперацию организовать, что генеральный штаб бы лопнул от зависти. За ними так следят, что без официального повода на расстояние выстрела подойти нельзя.

— Судя по тому, как ты рассказываешь, причины следить имеются, — искренне посмеялся я.

Александр посмотрел на меня, как на предателя, но затем убрал притворство и тоже посмеялся.

— Это точно, — подтвердил он. — Парни со старших курсов говорят, что медички на последнем курсе уже либо все поголовно беременны, либо замужем. У нас же элита элит учится, недостойных партий просто нет. Так что девицы времени зря не теряют и сразу устраивают свою жизнь правильно. Дворянок среди них нет почти, так что в выборе их никто не ограничивает. И, так скажем, провести тестовую проверку перед покупкой любят не меньше нас.

— Звучит, как будто ты действительно попал в отличное место, — прокомментировал я.

— Истинно так, — кивнул Калашников, после чего стал серьёзнее. — Но главное, что учат действительно как элиту. Всё серьёзно настолько, насколько может быть в армии. Я уже закрепился на конструкторском факультете, а его ведёт не кто попало, а сам Пётр Андреевич Сухой.

Я вскинул бровь.

— Серьёзно?

— Серьёзно, — подтвердил он. — Мы с ним как раз прорабатываем модель новой теоретической ракеты, которая позднее будет не только в артиллерию поступать, но и на самолётах летать начнёт. Не то чтобы это нечто новое, как мне сказали, он каждый год таким образом отбирает талантливых первокурсников. Вбрасывает идею и смотрит, кто и как с ней справляется. А сам параллельно собственную работу ведёт. Но сам понимаешь, даже просто смотреть, как он творит — это уже само по себе чудо.

Знаменитые «Су» были и в этой Российской истории. Вот только за их создание выдали не просто награду, а титул, земли, посадили в кабинет, дали инструменты — сделали всё, чтобы гениальный конструктор не переживал вообще ни о чём и строил новые модели.

И, естественно, что дело всей жизни родоначальника графов Сухих превратилось в семейное. Так что сейчас уже потомки великого конструктора занимались тем же, чем и он, зарабатывая престиж российских вооружённых сил по всему свету.

Учитывая, что и сам Александр Николаевич происходил из рода потомственных оружейников, он попал к кому нужно. Глаза Калашникова, стоило ему заговорить не о девочках, а конструкторском кружке, загорелись тем самым пламенем фанатика, которого подпустили к святыне и разрешили потрогать руками.

— Я рад, что ты доволен, — кивнул я. — Судя по твоим словам, ты на своём месте.

— Ты даже не представляешь, насколько я доволен, — ответил тот.

И следующие полчаса я слушал, не прерывая. Александр мог часами рассказывать о том, как устроено оружие, без остановок, без повторов, но с тем жаром изобретателя, который был мне недоступен, и вместе с тем я прекрасно его понимал.

Талант и страсть. Даже немного завидно было видеть, насколько Калашников на своём месте. У него, разумеется, были какие-то проблемы, вызовы, интриги. Но он не участвовал в крупномасштабных событиях, которые могли в потенциале перекроить самую большую страну на свете. Он просто жил.

Ровно так, как хотел когда-то я.

* * *

Вечер закончился.

«Парадиз» только набирал обороты, посетителей ближе к ночи приходило всё больше, чтобы отдохнуть, но мы уже покидали заведение. Состояние у моих одноклассников было разным — кто-то был весел, кто-то пьян. Смирнов вызвался проводить Никитину до машины, и она смотрела на Андрея Васильевича с явным одобрением и лёгким намёком интереса, которого в гимназии никогда себе не позволяла.

Я шёл к выходу, поддерживая под локоток Ростову.

Разговора у нас толком не получилось. Маргарита Ивановна весь вечер провела в жёстком контроле, следя за тем, чтобы у гостей было всё хорошо и никто не скучал, чтобы сотрудники не испортили идеальный вечер.

Я попрощался со всеми, и, столкнувшись взглядами с графиней Никитиной, снова вернулся мысленно к матери и Виталию Владиславовичу.

Взрослые мужчина и женщина должны были сами говорить и всё обсуждать, не приплетая детей к этому диалогу. Мне нечего было предложить для утешения Инны Витальевны — ни желания, ни намерения.

Калашников отбыл ещё в середине вечера, и сразу — не домой, а в аэропорт. Потому что обязательства стоять на плацу перед очередным учебным днём с него никто не снимал. Расстались мы тепло и легко, как будто завтра уже увидимся снова.

— Домой, Иван Владимирович? — спросил водитель.

— Домой, Игорь.

Нужно признать, вечер удался. Я действительно смог неплохо отдохнуть, хотя изначально думал, что мне нечего делать на встрече. Ждал, что все будут интересоваться, но нет, как оказалось, мои одноклассники были единодушны — это Корсаков, чего от него ещё ожидать? Так что мне оставалось лишь расслабиться, отпустить все проблемы и вопросы и просто наслаждаться.

Пока мы ехали до дома, я успел отписать матушке, что у нас будет тема для разговора, когда она вернётся. А потом на секунду представил, как могло бы быть, если бы Анастасия Александровна поддалась идее великого