Сарматская царица - Лара Барох

— Возьмешься их разводить?

Безобраз, вот имя то, сощурившись посмотрел на меня, но ответил не сразу.

— Вождь, мы же рабы при вас, как прикажешь, так и будет.

Не показалось ли мне, что он на преференции намекает?

— Ты начни с овец. Где их выменять можно, чем кормить. Я прикажу, и сарматы их привезут. А хочешь — сам съезди да выбери. — Намекнула на свободу и частичку власти. Дальше пусть сам решает.

В итоге, он выпросил людей в помощь, и согласился взяться за дело. А я сказала, что посмотрю на результаты, и либо вознагражу, либо прикажу плетьми бить. Вот сейчас пусть сам и выбирает себе награду.

После его ухода почувствовала, что устала от разговора. Эти хитрости и недомолвки просто вымотали меня.

— Дивей! Я отдохну немного. А ты найди мне тех, кто умеет с землёй работать. Выращивать зерно для лошадей, например.

Он бросил палку, которой выводил буквы на земле и торопливо ушел.

Я забралась на топчан и свернувшись калачиком стала грустить по мужу. Где он сейчас? Что ест? Где спит? Надеюсь, на других женщин не смотрит? Эх, был бы он рядом, прижалась бы к его широкой груди, втянула ноздрями родной запах. А он сжал бы меня плотнее и начал шептать слова любви. Хотя… средь бела дня он проводил время с воинами, а возвращался только по темноте. Поэтому даже если б он не уехал, лежала бы сейчас ровно так же. Опять тяжело вздохнула и перевернулась на другой бок.

Заглянула жрица, принесла настой трав выпить, а потом позвала есть. Опять мясо! Фу! За салат из огурцов с помидорами и кашу, заплатила бы золотом по весу! А, может, воспользоваться своим служебным положением и отправить сарматов за овощами? Правда неизвестно, какие в этот период истории культивируют. А пусть везут всего понемногу. Вот виноград, например, известен с древних времён. Но как его доставить-то? Помнётся же? И самой ехать нельзя, да и без мужа я не покину племя.

Остается каша. Ее я сварю из зерна, которым лошадей кормят. Что там овес? Значит овсянку. Пшеница? Не помню как называется, но тоже съедобная. Эх, не сообразила раньше, надо было попросить, чтобы Безобраз принёс. Придётся опять Дивея посылать. А вот когда он займется обучением детей и взрослых, кто у меня на посылках останется? Нужно предупредить, чтобы замену себе готовил.

Жрица искоса наблюдала, как я бормочу себе под нос, и придвинула поближе блюдо с еще горячим мясом.

Подняла глаза на жрицу и вспомнила, что впереди еще роды. Как я буду в антисанитарии-то? А кормить ребенка? Впрочем, здесь поможет кормилица, в племени много маленьких детей и беременных женщин. Живут спокойно, едят сытно, вот и рожают активно. А ещё нянька нужна. Или лучше две?

— Ты поможешь мне в родах?

— Сомневаешься? — Усмехнулась она в ответ.

— Ничуть. Волнуюсь заранее.

— Ребёнок твой зимой появится, там легче рожать. Не думай сейчас об этом. — Легко ей говорить. А рожать-то мне. И вновь тяжело вздохнула.

Нет! Права жрица. Не стоит пугаться раньше времени. И пора вспоминать “золотое правило”, что выручало меня неоднократно. Проблемы нужно решать по мере их поступления.

Не успела взбодриться, как показался Дивей. Он провёл за собой мужчину и женщину. Мужчина в нецветной одежде, возраст сложно угадывается из-за густой бороды и длинных волос. Но глубоких морщин не видно.

Он сжимал руку молодой женщины, в одежде, напоминающей сарафан, и бодрился при этом, но в уголках глаз затаился страх.

Мужчину звали Туга, а женщину Глуша. Она оказалась его сестрой, немая и глухая с детства. После пленения ходит за ним неотступно, вот и сейчас пришли вместе.

Глава 27

Разговор вышел тревожный, тяжелый. Едва мы поздоровались, как Глуша начала тихонько подвывать, вцепившись в руку брата. Он постоянно отвлекался, чтобы успокоить ее, терял нить разговора, суетился и пугал своим видом сестру еще больше.

Но главное все же мне удалось узнать. Да, они земледельцы и умеют выращивать репу, капусту и морковь. После долгих объяснений я смогла идентифицировать эти культуры. Только вот дело идет к зиме, и до следующего лета урожай уже не получить. А учитывая, что сарматы кочевой народ… возможно по весне уйдут на другую стоянку.

Одно к одному. Нужно найти постоянное место жительства, чтобы распахать поля под культуры. А также построить курятники для птиц. Вот только как сарматы отнесутся к моему предложению об оседлости? Далеко не все согласятся променять волю и свободу на жизнь в городе.

Вспоминая опыт Объединенных Арабских Эмиратов, можно воспользоваться их решением. Руководство не стало силой привязывать бедуинов к земле. И по истечении времени, немногие но все же продолжают вести кочевой образ жизни, что устраивает всех. Другие же, приняли для себя другое решение и поселились в городах.

Здесь самое главное, на мой взгляд, правильно выбрать место для будущего города. Только вот с этим у меня проблема. Самой мне в ближайшее время верхом ездить нельзя. Придется полностью довериться мужу и жрице.

Но перед этим нужно позаботиться о себе и о ребенке, наладив питание.

— Дивей! Сходи к рабам, что ухаживают за лошадьми и принеси мне зерна. Вот столько. — Показала две сложенные вместе ладони. — Если зерно нескольких видов, не смешивай, неси в отдельных мешочках. А еще захвати молока для меня по дороге.

Подросток, как мне показалось, даже подпрыгнул от возможности вновь оказаться нужным.

— Жрица! Я хочу себе кашу сварить. — Она удивленно подняла бровь. Рабочий день, если можно так сказать, у неё закончился, и она разбирала подарки воинов.

Развязывала мешочек, заглядывала внутрь. Иногда высыпала на ладонь и рассматривала содержимое. Что-то подносила к носу, а некоторые экземпляры пробовала, слегка касаясь кончиком языка. После чего откладывала в сторону и бралась за следующий мешочек.

— Каша это очень полезная еда. Я угощу тебя. Только вот мне ступка твоя нужна, зерна измельчить. Можно?

— Бери. — Пожала она плечами, и вернулась к своему занятию.

Молоко, мед, соль, котелок. Все это я подготовила, и внезапно сообразила. Соль! У сарматов не было в ней экономии никакой. И ценности она для них не представляла. Интересно почему?

— Так соленая гора в полдня пути отсюда. Думаешь почему все караваны здесь идут?

— Почему?

— Набирают по дороге, а в дальних землях продают втридорога.

— И ты молчала?

— Так ведь и ты не спрашивала? — Усмехнулась она.

— А кому принадлежит эта гора? Какому племени?