Воевода - Владимир Сергеевич Василенко

— Так точно, — кивнул Орлов с заметным удовлетворением. Кажется, ему действительно было важно оказаться полезным. Да и на стене он сражался наравне со всеми. Или просто выслуживается?

— Богдан, ну а у тебя какие предложения? Ты что-то затих…

— Я думаю о том, что в обороне войны не выигрываются.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Помните, что мы утром обсуждали? Главного Резонатора не видно. Похоже, основная часть орды не пошла к острогу. Они пробиваются к Ин-Хазыру. И у нас есть шанс их перехватить. Или устроить засаду.

— Давать им бой за стенами? — скептично переспросил Погребняк. — Да мы сейчас-то еле сдюжили! С артиллерией, с гранатами…

— А вас я и не прошу вылезать из-за стен, — оборвал я его. — Занимайтесь тем, чем и занимались. Укрепляйте оборону, постарайтесь продержаться как можно дольше. А я соберу небольшой отряд и попробую обезглавить орду. Возьму только самых опытных и сильных нефов. Демьяна, нескольких волков, которых он выберет…

— Нельзя так рисковать, Богдан! — резко оборвал меня Путилин. — Помни — ты не только собой рискуешь, но и Радой, и… успехом всей нашей экспедиции. Или ты забыл, зачем мы вообще затеяли этот поход?

— Да уж поверьте, я помню.

— Ну так вот! Если ты сейчас по глупости погибнешь, то что нам дальше прикажешь делать? Демьян, кстати, тоже ключевой человек в экспедиции. Стая слушается только его. А это очень важная часть отряда.

Я вздохнул.

— Понимаю вашу тревогу, Аркадий Францевич. Но, если мы не справимся с какой-то кучкой мёрзлых мертвяков — то куда уж нам соваться к Оку Зимы? И отсиживаться в крепости тоже смысла нет. Тегульдет — это точно не главная цель Стылых. Они хотят укоренить свой Резонатор в Ин-Хазыре. И нужно не дать им это сделать. Это сейчас важнее всего.

— Я пойду с тобой, летучий батыр.

Оглянувшись, я увидел Карагай, сидящую на зубце стены в нескольких шагах от нас — в своей лёгкой на вид одежде из дубленых шкур — приталенной, плотной, не стесняющей движений. Когда она успела появиться — похоже, никто не заметил, потому что остальные тоже удивлённо охнули.

— А ты знаешь путь к Ин-Хазыру?

— В само священное место — нет. Но я хорошо знаю те места. Найдём.

— Шестипалый может знать! — вмешался Погребняк. — Этот пройдоха, кажется, тут всю округу излазил вдоль и поперёк.

— А где он, кстати? — спохватился я. — Его ведь Тагиров арестовал ещё в ночь убийства Зимина. Он что, так в карцере и торчит?

— Да не до него как-то было, — виновато крякнул есаул. — Но ничего, зато протрезвел за это время. Так что, если…

Фразу он не закончил, потому что снизу вдруг раздался громкий нарастающий гул, а сама стена ощутимо дрогнула — так что все дружно вскрикнули, инстинктивно подгибая колени.

— Землетрясение⁈ — изумлённо выдохнул Орлов.

— Да это Кречет, мать его в дышло! — рявкнул Погребняк.

Мы и забыли про атамана, который, наконец, после некоторой подготовки пустил в ход свой Дар. Земля вдоль всей южной стены Тегульдета вздыбилась, пошла вперёд волной и застыла в виде острых направленных под углом наружу клыков метров по два-три в длину. Эти гребни перемежались с узкими глубокими ямами, которые сверху выглядели бездонными — этакие чёрные провалы.

Снова перехватив Аспект у Кречета, я разглядел изменения более детально. Теперь я видел не только поверхность земли, но и на несколько метров в глубь, и благодаря этому лучше оценил его замысел.

Это было гораздо эффективнее, чем если бы он просто сотворил ров вдоль стены. Стылые наверняка быстро преодолели бы его, соорудив что-то вроде живого моста. Но эти вот кривые торчащие сосульки из мёрзлой земли, хаотично перемежающиеся с глубокими ямами, создали серьёзную полосу препятствий, примыкающую к самой стене. Шириной она была метров пятнадцать-двадцать — вполне хватит, чтобы пехота Стылых в ней вязла во время штурма. И вот тут-то можно будет расстреливать её сверху из всего, что есть, и забрасывать гранатами и бомбами.

— Эй, князь! А не мог бы ты подбросить меня обратно? — донёсся снизу невозмутимый голос Кречета.

Я подтянул его наверх телекинезом. Атаман, отряхиваясь от пыли и снега, с довольным видом подмигнул остальным.

— Ну, как вам? Теперь только попробуйте сказать, что я не вношу свой вклад в оборону.

— Что ж, впечатляет… — пробормотал Путилин, глядя вниз со стены.

— В круг сделать не вышло. Но полукольцом с юга я крепость охватил. К северу почва слишком каменистая, и лес близко подходит, корни мощные… Но ничего, там мои ребята на стене дежурят. Не пропустят никого.

Погребняк покачал головой, проворчав себе под нос что-то нелестное. Но даже он был вынужден признать, что Кречет и правда здорово помог. Если бы во время дневного штурма Стылым приходилось продираться через эти дебри — то схватка могла бы сложиться гораздо легче для нас.

— У меня вот только другой вопрос назрел, — усмехнулся я. — Куда ты умудрился потратить эдру до этого? Дар у тебя, мягко говоря, неслабый — вон, разом несколько гектар земли переворотил…

Кречет рассмеялся в ответ, но глаза его на мгновение прищурились — напряжённо, недобро.

— А тебе, я смотрю, палец-то в рот не клади. Всё-то ты подметишь.

Я спокойно встретил его взгляд, тоже чуть прищурившись. Но внятного ответа от него так и не дождался. К тому же нас отвлекли.

— Аркадий Францевич! Аркадий Францевич!

К нам, торопливо огибая валяющиеся на дороге обломки, спешил Полиньяк. Пока мы разговаривали, он уже успел обшарить стену. Раздобыл где-то кусок брезента, связал его углы, так чтобы получилась этакая торба. Оттуда торчали жутковатые трофеи — оторванные конечности Стылых, их оружие, обрывки каких-то тряпок.

— А это зачем набрал? — поморщился Погребняк. — Скидывай всю эту требуху за стену!

— Нет, нам это пригодится! — запротестовал француз. — Для опытов. То есть для изучения. Богдан разрешил.

— Ну, раз так, то ладно, — кивнул Путилин. — И что, нашёл что-то интересное?

— Да вот…

В руке у Жака было несколько замызганных кусков какой-то плотной ткани.

— Это что?

— У многих Стылых сохранились остатки одежды. И в том числе вот