Адский гений, или "Амбрелла" по-русски - Анастасия Феникс

даже комфортная температура помещения. Слишком светлое. Слишком идеальное. И слишком тихое для того, чтобы быть нормальным. Находиться здесь было тяжело физически из-за постоянной опасности, однако сильнее всего именно морально.

Это прекрасно читалось на изможденных лицах находившихся тут людей. Людей. Не мутантов.

Елена будто застыла в анабиозе. Ни мыслей. Ни эмоций. Лишь ледяное спокойствие, застывшее маской на ее лице после ночного разговора. Холодная, ювелирная точность действий, почти хирургическая, будто она стала роботом и выполняла четко заданную программу. Каждый шаг казался выверенным, будто она думала над ним часами.

А она всего-лишь была погружена в собственные мысли...

Ангелина, конечно же более живая и эмоциональная, тоже выглядела неожиданно прекрасно. Свежая и отдохнувшая, несмотря на ужасную позу сна и отвратительно малое количество времени, отведенное на него. Впрочем, то была заслуга патогена в ее крови, нежели ее самой.

- Вставайте! Нам некогда разлеживаться, нужно выбираться! - хлопнула в ладоши ровно в девять утра Кроу, разбудив всех. Интерполовцы еле продали сонные глаза и едва не попадали из своего сидячего положения, но вовремя пришли в себя. Михайлов же, который уснул прямо на стуле, со все ещё скрещенными на груди руками и запрокинув голову глубоко назад, смешно хрюкнул (стоит отметить, что из-за неудобной позы сна он сопел почти всю ночь) и, зевнув, резко сел нормально, сжав пальцами переносицу и промаргиваясь.

- Я не сплю! - сонно выдавил он, зевнув повторно. Темные пряди спутались, придавая его образу странную, но столь идущую ему неряшливость. Неожиданно в Кроу проснулось нечто странное, похожее на сочувствие или совесть, на которое она мысленно громко топнула ногой, но оно все равно противно заворочалось. Вздохнув, она хлопнула по плечу Вадима, от чего тот вздрогнул, скосив глаза на ее руку.

- Сам виноват. Надо было не сидеть до шести часов утра, - ее голос прозвучал ровно, но в нем все равно слышалась, нет, скорее интуитивно чувствовалась какая-то неуловимая эмоция.

- Тебе хорошо, ты уже выспалась! - съязвил, сам не зная почему, Михайлов, за что неожиданно получил щелчок по лбу от Елены, что повергло его сначала в ступор, а затем в шок, - Твою мать! - тихо прошептал он, вспомнив о том, что она, вроде как, заразная.

- Да успокойся ты! - закатила Кроу глаза, - Я, вроде, ещё кого-то касалась, плюс ты касался тех же поверхностей, что и я, причем после меня и без перчаток и иных органических прокладок. Пока что симптомов нет, а значит и вряд ли будут. Они быстро проявляются, - тихо сказала она, приложив тыльную сторону ладони к его лбу, - Жара нет. Уверена, что здоров, как бык. Даже кругов под глазами нет! Зависть, да и только!

- Говорит человек с вечной жизнью, - фыркнул он, почесав лоб после ее прикосновения, которое осталось на нем, будто невидимая пленка. Странное чувство не покидало его ещё долгое время.

"Нет, ну азиатки точно не в моем вкусе!" - потряс он мысленно головой, наблюдая за тем, как Кроу вошла во вторую дверь, что была в этом кабинете, не забыв прихватить с собой серебристый чемоданчик. Интуиция заставила его встать пойти за ней следом, чтобы прояснить, что она там забыла.

Внутри было… Жутко. Колбы, лабораторный инвентарь и реагенты всех мастей стояли за стеклом, на стеллажах с холодной бледно-голубой подсветкой, возле одного из которых, открыв стеклянную дверцу, стояла Елена. Рядом с ней, на полке, стоял раскрытый настежь кейс, в который она клала какие-то необычные шприцы, больше напоминавшие пистолеты своей формой. Всего она положила четыре.

Кейс изнутри был отделан специальной мягкой прокладкой, где лежали (опять четыре) запаянных со всех сторон колбы, зеленоватая, голубоватая, желтоватая и красноватая. Их цвета были едва различимы. Однако, хорошо была заметна плавающая в них муть.

- Интересно? - с усмешкой спросила Кроу, захлопнув кейс.

- Пытаюсь понять - если ты решила их уничтожить, то зачем тебе шприцы для введения? - скрестил он руки на груди, задавая вполне логичный вопрос.

- Не знаю. Вдруг пригодится. В конце концов, антидот может пригодиться, - пожала она плечами.

- Темнишь ты, - теперь усмешка украшала его лицо. И именно украшала, что невольно отметила Елена.

"Мне только аналога Стокгольмского синдрома для полного счастья не хватало!" - мысленно застонала она, устало потерев виски пальцами, после чего вышла обратно в кабинет, пройдя мимо Вадима и зацепив его плечом, на что он лишь издал тихий смешок.

- Ну что, идём дальше? - спросила она, подходя к двери кабинета.

- Куда? Мы в тупике, а там жаба! - возмутилась Ангелина, заставив Кроу презрительно фыркнуть.

- Как куда? А стрелковое оружие нам зачем?

Глава 35

Счастье - это очень хрупкая и незаметная субстанция, когда у тебя есть выбор и нет несчастья.

Увы, несчастны тут, в этой подземной лаборатории, были все. И выбора тоже не было ни у кого. Так что счастьем тут даже и не пахло. Однако, внутри них все ещё была надежда. Слепая, еле живая, но она была и поддерживала тех, кто находился внутри этого душного кабинета.

Надежда… Она всегда умирает последней. И порой даже позже самого человека, что надеется…

Они понимали, что оставаться в этом помещении равно медленной смерти, на которую они сами себя обрекут. Без еды и воды никто бы не протянул долго.

А выходить… Выходить было слишком страшно, потому что там ждала смерть. И это было не иносказательно! Та жаба была смертью во плоти. Почти никто не верил, что им удастся пройти. Это казалось невозможным.

Однако, в сердце каждого жила она - надежда. Маленькая, крохотная, едва заметная, но надежда, что им удастся выбраться отсюда.

Время тут, в этих белых стенах без окон, теряло свой счёт. О нем не думали. Было банально не до этого. Однако, если бы кто-то взялся подсчитать, сколько они тут находятся, то словосочетание "8 часов" удивило бы всех, потому что в их головах оно уже перевалило минимум за сутки.

Впрочем, это было совсем неважно...

- Идти туда - самоубийство! - фыркнул Вадим и ему было, чего опасаться. В конце концов, у него у единственного не было огнестрельного оружия!

- Сидеть здесь - первый шаг к каннибализму, - в рифму ответила Мельникова, задумчиво рассматривая собственный маникюр. Тряхнув головой, она встала и, улыбнувшись, подняла руку, - Я согласна! Авантюризм всяко лучше голодной смерти, - хотя, тут она, конечно,