Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Не реви. — говорит она: — знаешь сколько в мире еще сварщиков? Сто миллионов, не меньше, а ты ревешь тут.

— А мне не нужно сто миллионов! — хнычет Марина: — мне один нужен! Вот этот!

— Господи, да на твоего Холодкова без слез не взглянешь! Еще и на Витьку с кулаками вчера набросился, тоже мне Синяя Борода!

— Он же меня защищал… это даже мило. Витька его выше… и он учитель физкультуры. Вон какой сильный, а Сереженька…

— Какой он тебе Сереженька⁈ Сволочь он такая!

— Да я просто его не понимаю! Сперва он из-за меня с Витькой дерется, а потом меня же и отталкивает! Почему⁈ Он сам в себе разобраться не может… наверное нужно ему помочь, а? Как ты думаешь, Свет?

— Я думаю, что тебе от Холодка подальше держаться нужно. Вот лучше с Витькой замути, а чего? Парень он высокий, симпатичный даже, особенно если его из спортивного костюма вытряхнуть и одеть нормально. — рассуждает вслух Светлана.

— Сама с Витькой мути! — вспыхивает Марина и убирает руку подруги со своего плеча: — а у меня есть Сережа!

— Какие красавицы с утра на улице! — выкатывается из двери подъезда невысокий парень: — мои глаза поражены! Ослеплены! Лишены дара речи! Светлана-джан! Марина-джан! А давайте сегодня на танцы пойдем вместе, а?

— Ой, отвали, Батор, не до тебя. — отмахивается Светлана: — натанцевались мы уже…

Тем временем Виктор спешит по улице, школа недалеко, какие-то десять минут быстрым шагом, но он не имеет права опаздывать. В конце концов вчера уже было дано строгое предупреждение не опаздывать. Конечно, на самом деле опаздывающих бы подождали, но недолго. Минут пятнадцать, не дольше. Но пример он показал бы не самый хороший, так что нужно поднажать. Он ускоряет шаг. Во дворе школы уже гудит небольшая толпа учеников, тут и старшеклассники вместе со своей «англичанкой», чуть сбоку стоит «Миледи» и помечает что-то в темном журнальчике, хмуря лоб и периодически почесывая себе голову обратной стороной ручки.

Виктор поискал глазами своих, ожидая увидеть обычные Содом и Гоморру на выезде, но, к его удивлению, все было вполне прилично, ребята и девчата собрались кучкой и что-то обсуждали.

— Построились, построились в шеренгу, хватил галдеть! — над всем звенел голос «Пионерской Зорьки», то есть Нарышкиной Елизаветы: — построились! Лазарев, ну ты что, каши мало ел? Встань прямо! Лермонтович, не буди во мне зверя, я тебе русским языком сказала, отойди ты от него, мало вчера получил? Встали ровно, ну! — на его глазах «продленщики» стали выстраиваться в корявую шеренгу. Впрочем, кое-то категорически не желал подчиняться авторитету Лизы и демонстративно стоял перед строем, держа руки в карманах. Вчерашний паренек в белой рубашке с короткими рукавами, Артур Борисенко.

— Доброе утро! — берет ситуацию в свои руки Виктор: — рад всех вас видеть. Борисенко — встань в строй пожалуйста, не нарушай гармонию и симметрию вселенной. Ага, спасибо. На, вот, возьми с полки пирожок. — он сует в руку Борисенко выпеченный вчера пирожок и тот — машинально принимает его. Вертит в руках, не зная, что с ним делать. Виктор ухмыляется. Если ты уже взял пирожок в руку, ты никуда его не денешь, останется только съесть. А дальше подействует магия Глафиры Семеновны, ведь от сдобы — добреют.

Он ищет глазами вдоль шеренги и находит Яну. Она стоит за спинами, во второй шеренге и все равно немного возвышается над всеми. Да, она довольно высокая для своих сверстников, но это только пока. Через некоторое время они сравняются с ней в росте и перегонят. Вот тогда она и уйдет из волейбола, физические параметры не дадут остаться в спорте. Она быстро выросла, но остановилась в росте, в дальнейшем она будет среднего роста, а этого мало для волейбола. Кроме того, у нее заметно вырастет грудь… очень заметно. Что также поставит крест и на прыгучести. Чтобы там не говорили, а лишних шесть, а то и восемь килограмм груди здорово понижают спортивные результаты, хотя повышают внешнюю привлекательность. Именно так он ее и приметил в первый раз, она пришла на первую лекцию в белой водолазке, белый цвет визуально увеличивает… а у нее и так были выдающиеся параметры. Хотя сейчас по ней не скажешь конечно.

— Виктор Борисович! — к нему подскакивает Нарышкина: — все тут! Я проверяла по списку! А еще проверила все ли все взяли с собой! И… только у новенькой купальника нету! Она сказала, что забыла.

— Да? — Виктор смотрит на Яну, та — отводит глаза в сторону. Он знает ее достаточно давно и совершенно точно может сказать, когда она кривит душой. И это даже немного удивительно, с каких пор Яна стала стесняться своего тела? Он помнил, как она, будучи на берегу Байкала на диком пляже — ничтоже сумняшеся стащила с себя верхнюю часть бикини и легла загорать топлес, вызвав скрежет зубовный у всех девушек вокруг и стремительный приток покрасневших аборигенов с круглыми глазами на пляж. Даже несмотря на свой огромный шрам от горячей выхлопной трубы японского спортивного мотоцикла на бедре — она никогда не стеснялась своего тела. Более того — демонстрировала его с откровенным удовольствием, глядя как у ханжей вытягивались лица. Но сейчас ее четырнадцатилетняя аватара — якобы забыла дома купальник. Зачем? Она стесняется своего тела? С другой стороны, оно и понятно — она только вчера в первый день всех тут увидела, познакомилась, чувствует себя не в своей тарелке… хотя опять-таки та Яна, которую он помнил — поступила бы совсем иначе. Может быть он все-таки не в своей реальности, а в альтернативной?

— Ничего страшного. — говорит он вслух: — как говорил Михаил Шолохов в своем романе «Поднятая целина», колхоз — дело добровольное, хочешь иди, а хочешь со стороны смотри. Кто не хочет купаться, тому другое занятие придумаем.

— Как можно не хотеть купаться⁈ — непонимающе смотрит на него Нарышкина Лиза: — жара же, Виктор Борисович! Мы с девчонками решили, что я