Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

— Итак — говорит Накано и откидывается в кресле, побарабанив пальцами по подлокотнику. Уверен, что под ее дубовым столом, больше похожим на аэродром — она положила ногу на ногу. Сейчас барыня будет созерцать цирк уродцев. Кунсткамеру. Пять минут на созерцание и полчаса потом — на то, чтобы смыть качественным алкоголем послевкусие от встречи с голоногим. Или что тут принимают в высших эшелонах? Кокаин?

— Уважаемая, Накано-сама! Я отдаю себе отчет в том, что не подхожу под формат вашего шоу. И не собираюсь цепляться за место в нем. Понимаю, что в постановочных боях и поединках есть смысл только на один-два раза. Поэтому у меня есть предложение, которое может заинтересовать вас. — и я начинаю излагать свой план. Чем дальше я говорю — тем выше поднимаются брови на лице у эфирного директора Накано Наоки-сама. Нет, не так чтобы «ни черта себе, что он придумал! Это же бомба!», нет. Скорее «ты смотри, какое забавное дерьмо ко мне в кабинет приплыло. И кто его сюда пустил? Надо бы охрану поменять». Накано не верит в меня и это… даже не обидно. Это понятно.

— И я понимаю, что сама идея кажется сейчас дикой и никаких шансов на то, что все пойдет как надо — нет. — соглашаюсь я с ее невысказанным, но написанным на лице скепсисом.

— И это еще слабо сказано. — позволяет себе высказаться по теме Накано: — скорей всего тебя зальют бетоном на одной из новостроек. Будешь — фундаментом.

— Но даже в этом случае — это будет хорошо для шоу! — невежливо перебиваю ее я. Накано хмурится. Сперва — потому что перебивать невежливо. Потом — задумывается.

— Смерть одного из участников шоу… — говорит она: — мы не можем себе позволить такого…

— И во время проведения шоу этого не будет, вы же понимаете. Если меня и будут закапывать или отливать в бетоне — это только после того, как шоу закончится. Никто не будет это делать под прицелами ваших камер. А рейтинг от скандала только вырастет — говорю я. Эфирный директор Накано вздыхает. Эфирный директор Накано нажимает какую-то кнопку и немного наклоняется к селектору.

— Тойя, придержи все звонки, пока Кента-кун у меня в кабинете — говорит она и отпускает кнопку, не дожидаясь подтверждения. Поворачивается ко мне.

— Кента-кун. — говорит она: — я понимаю, какое у тебя сложилось мнение о нас. Что мы тут готовы и мать родную продать за один пункт рейтинга нашего шоу и за всеми этими публикациями в прессе тоже стоим мы. Это не так. Да, нам важен наш рейтинг. Важен рейтинг шоу и каждого из вас. Но миссия нашей студии состоит в том, чтобы помочь всем людям пережить сложные времена с высоко поднятой головой, а не в том, чтобы жировать на рейтингах. Я лично очень тяжело перенесла и суицид Кейко-тян и скандал вокруг Бьянки-тян. Конкретно с Бьянкой — я разговаривала с ней лично, убеждая не делать того, что она вознамерилась делать. Однако в ее случае все повернулось как нельзя лучше, к моему удивлению. Мы здесь — не создаем жареные факты, мы просто — освещаем события так как они есть. — она кладет ладонь на стол, твердо так кладет, словно ставя точку в своем предложении. Смотрит на меня — внимаю ли я должным образом ее словам. Задело госпожу Совершенство предположение о том, что «вам же все равно, вам лишь бы рейтинг», задело. Не скажу, что так и рассчитывал, но получилось неплохо.

Нет, если бы я своими глазами не видел разницу между тем, что происходит и тем, что они выдают в эфир — я бы еще мог поверить. Однако я видел. Видел, как из моего поражения на ринге, позорного поражения зарвавшегося юнца, которого одним ударом поставил на место мастер — сделали эпическую битву между добром и злом, мастерски расставив акценты и перевернув все с ног на голову. Видел я и как намеренно выпятили все нелицеприятные комментарии Нобуо, за пять минут превратив парня в изгоя, видел, как «случайно» нашли и вывалили на нас прошлое Барби-герл. Ни черта я не верю ей.

— Накано-сама! Заверяю вас в том, что мною этот путь уже выбран и я пройду его — с вами или без вас. Просто если я начну его с вами — у меня есть какой-то шанс что меня не закатают в бетон хоть какое-то время. Тут вы скорее выступаете как спасители и нарабатываете себе положительную карму. Никто не обвинит ни вас, ни студию в случае, если подобного рода эксцессы произойдут. Как бы это ни звучало. — говорю я, еще раз склоняя голову. И я не вру. На самом деле — я готов пойти до конца, даже если буду один. Это вы зря считаете, что «один в поле не воин». Еще как воин. Это я сейчас не буду зачитывать эфирному директору лекцию «Роль личности в истории» или коуч-мотивацию «Вы можете все! Нет ничего невозможного! Есть только барьеры у вас в голове!». Просто потому, что директора Накано все это не интересует ни капельки. Все что ее интересует сейчас — это рейтинг ее передачи, сохранение высокого морального облика на публику и дорогой алкоголь в дубовом баре ее кабинета. Или все-таки кокаин?

— В таком случае студия конечно не может тебе препятствовать — кивает головой Накано: — уж если ты выбрал такой… изощренный способ самоубийства, могу только порекомендовать привести свои дела в порядок. Искренне надеюсь, что у тебя все будет хорошо и что я ошибаюсь в прогнозе — как уже было с Бьянкой.

— Тут такое дело… — чешу в затылке я, изображая смущение: — чтобы действительно повысить шансы на успех — мне нужно содействие со стороны студии… как минимум — возможность выехать из помещений студии и совершить некоторые переговоры. Я могу взять с собой скрытую камеру и одного оператора, но не больше. И мне нужно гарантировать конфиденциальность некоторых разговоров.

— О. Я смотрю у тебя есть какой-то план — Накано барабанит пальцами по столу: — при условии, что ты заранее согласуешь и обоснуешь каждый такой выезд… я могу дать на это добро.

— К сожалению, не могу этого обещать. — пожимаю плечами я: — но я могу согласовывать такие вот мероприятия с менеджером на месте.

— Хм. — Накано встает и подходит к окну. Вернее — к прозрачной стене, за которой далеко