Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

не только из желания превратить интерьер здания чуть ли не во внутренность храма с самыми натуральными фресками — пусть и с ликами ученых вместо святых, но главным образом из желания знать, о чем могут говорить иные студенты.

По мне, так было в этом нечто среднее — и княжескому роду Воронцовых хотелось покровительствовать чему-то действительно уникальному и прекрасному не только снаружи, но и изнутри. И отдельная служба университета нуждалась в возможности разбирать склоки родовитых и не очень студентов.

Заодно в ходе реконструкции снесли и все общежития, бывшие некогда внутри здания, заменив новыми кабинетами с потолками высотой в два прежних этажа. Жить же приезжим студентам ныне предлагалось где-нибудь еще и за свой счет. Желательно дома, желательно учась в своем княжестве и сюда не приезжая — в общем, характерное столичное гостеприимство.

Коридор с заветным кабинетом оказался на удивление безлюден — видимо, ключ таки искали, но не здесь. На двери висела грозная табличка в виде тетрадного листа бумаги с надписью «Не входить!» синей ручкой. И никаких характерных блоков сигнализации, настроенных на размыкание, никаких датчиков движения и отдельной линзы автономной камеры. Быть может, потому что за дверью находилась обычная потоковая аудитория для проведения лекций и специально охранять ее было незачем.

Я открыл дверь, нащупал в темноте справа от входа выключатель и слитно щелкнул обеими доступными клавишами. Сверху замерцали прямоугольные лампы, освещая довольно большой и уходящий ступенями вверх лекториум. Слева, ближе к окнам, забранным тяжелыми фиолетовыми шторами, располагались кафедра и стол преподавателя. Там же, слева, всю стену закрывали шесть прямоугольников учебных досок с хитрыми механизмами поднятия и опускания. Ну а всю остальную часть помещения занимали ряды парт, амфитеатром поднимаясь вправо и ввысь, с широкими проходами в центре и по краям.

А на столах этих весьма плотно громоздились сотни картонных коробок, доверху — а где и с горкой — забитых работами поступающих… Все результаты за первый день в одном месте — чтобы удобнее было охранять (не удержался от ухмылки) и обрабатывать. Вот последнее — из-за того, что итоговые протоколы будут подписывать только завтра утром. Они, в общем-то, готовы, эти протоколы: закрыв дверь за собой и оставив в замке ключ, я прошел к преподавательскому столу и с интересом посмотрел на стопку заполненных бумаг формата А3, где напротив отпечатанных фамилий в таблицах уже вписаны от руки баллы.

Дело в том, что преподаватели, проверявшие труд сотен абитуриентов, завершили работу в десятом-одиннадцатом часу вечера. Протоколы же надо, во-первых, перепечатать в чистовом виде на компьютере. Во-вторых, на финишных протоколах должны быть подписи руководителя университета и представителя попечительского совета. А в это время секретари университета спят. И руководители с попечителями — тоже спят. В общем, все замерло до утра. А ночью вдобавок просыпается некто «в-третьих» и начинает бродить по университету в поисках ключа…

Все же поразительно, как паника, нервы, всеобщие хороводы толп людей вокруг результатов днем превращаются в тишину и одинокого охранника — ночью.

Ну да ладно. Я взялся для начала за результаты, разыскивая и откладывая в сторону листы с оценками Артема и своим одним-единственным баллом, да к тому же основательно Еремеевой подпорченным…

— Так, Архипов Артем. Экономика — сто, ну кто бы сомневался. Математика — девяносто девять. Информатика — восемьдесят два.

Набрал сотовый номер юриста, уточнил, что они пока в дороге, и попросил передать трубку Артему.

— Позор своих родителей, ай-яй-яй! — с осуждением заявил я на его «алло».

— Что не так? — спросили нервно и взволнованно.

— Восемьдесят два балла… — добавил я скорбно.

— К-как восемьдесят два? — спросил он внезапно охрипшим голосом. — По математике? Я так и знал, что надо было через производную…

— По информатике, — добавил я, выдержав трагическую паузу. — Экономика — сто. Математика — девяносто девять.

— Уф… Погоди, почему девяносто девять? — возмутился Артем через секунду.

— Да ты зажрался! — с негодованием завершил я вызов.

Еще и потому, что на руках был собственный результат за первый экзамен. Самойлов Максим — шестьдесят пять. Блин. Убил бы. Но не могу.

Тихая трель звонка — юрист перезванивает.

— Алоу?

— Узнай, почему девяносто девять, — раздался настойчивый голос друга.

— Страдай и мучайся теперь, неуч, — и я нажал отбой.

Так, теперь надо было дорешивать свои задачи. Встал, прогулялся по рядам, нашел укладку с фамилией на букву «С», а там и незавершенную работу. Затем отыскал эталон с тем же вариантом и проверил уже выполненное — без единой ошибки.

— Нормально, — подобрело настроение.

Выставил в телефоне время, которое оставалось мне до завершения экзамена днем, и собрался уже приступить к ответам — все честно, никуда не подглядывая — как от дверей донеслось подозрительное шебуршание.

Для начала — поскребывание в замке, словно отмычкой механизм царапали, и почти сразу — звучное удивление в голос. Это они полоску света под дверью наконец-таки разглядели, не иначе.

— А ну отошли от двери! — рявкнул я строгим голосом.

Шум — как тараканы разбежались.

Но в темноте иные существа весьма храбры, так что не прошло и пары минут, как в дверь требовательно застучали.

— Вы кто и что вы там делаете?!

Я хмуро посмотрел на запущенный таймер, неумолимо отсчитывающий секунды до конца экзамена. Да что за день-то такой!

— Работу охраняю, — ответил я чистую правду, припомнив обещание Артему.

— Вы охранник? — обсудив мой ответ между собой, сделали коллективный вывод кандидаты и доктора наук.

— Допустим.

— Откройте! Это из деканата! — вернулась уверенность в голос говорившего.

И даже немножко — нотки превосходства.

— Пароль? — хмуро уточнил я.

— К-какой пароль? — растерялись там.

— Без пароля — стреляю на поражение, — грозно предупредил.

И пока они обсуждали новую вводную, взял в руки телефон и нашел в интернете звук оружейного затвора.

— Послушайте, ну что за бред…

Я оскорбился и включил найденный звук на максимум громкости.

С учетом эха, созданного аудиторией, вышло весьма убедительно — пара человек за дверью поспешила быстренько попрощаться с коллегами и покинуть их общество. Остальные упорствовали.

— Послушайте, Геннадий… Верно? А хотите, мы вам денег дадим? — прорезался новый голос, более ворчливый и недовольный.

— А хотите, я вам денег дам?.. — простонал я еле слышно и с тоской запустил пальцы в шевелюру.

Как же их прогнать-то? Так, а чего они могут бояться?

— Геннадий, пять тысяч рублей вас устроят? — покровительственно продолжил тот же господин.

Угу, штрафы хотя бы заплачу, которые сегодня Артем наездил по Москве… Хотя нет, не хватит.

— Десять тысяч, Геннадий! — добавили с тихим торжеством, восприняв мое молчание за тягостное раздумье.

Вместо ответа включил звук с телефона на повтор.