Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

глухой звук ударной волны, от которой тревожно зазвенели стекла, а ряд припаркованных в проулке машин нервно заистерил сигнализацией, призывая хозяев убрать их куда-нибудь подальше.

— Нормально, — кивнул я своим мыслям.

Начать — оно самое сложное. Дальше втянется.

Ну а у меня были свои проблемы, которые тоже следовало решать. Потому вернулся в машину и взялся за телефон, звонок за звонком формируя представление о положении дел Еремеевых, их финансовом состоянии и производственном потенциале. Раз обещался помогать, то откладывать такое дело не стоит.

Выходило, что события пятилетней давности довольно болезненно ударили по небольшой промышленной империи, специализировавшейся на проектировании и производстве крупных электродвигателей. Весьма нишевый продукт, который почти не интересует частного потребителя, внезапно оказался никому не нужен. Отсутствие новых заказов ожидаемо привело к простою мощностей и сокращению персонала. Некоторое время предприятия держались на поставке ремонтных комплектов, но вскоре их стали теснить и там. Заказчики отчего-то стали предпочитать оригинальным запасным частям аналоги, пусть и более дорогие. А там, где срок работы механизма подходил к концу, конкурсные комиссии выбирали поставку двигателей другого производителя.

Казалось бы, все скатывалось к тому, что станочное оборудование в самом скором времени будет продано, квалифицированные инженеры — уволены, а имеющиеся площади сданы в аренду. Но род умудрился сохранить производственную базу, пусть и ужавшись раза в три от первоначального размера, и сейчас гнал свой продукт за границу, подкупая качеством и ценой. Поговаривают, поначалу такой ценой, что еле компенсировала затраты на производство — и зарубежные покупатели просто не смогли удержаться. Какие-то слухи про запреты и возможные кары меркли в сиянии трехсотпроцентной прибыли. У новых заказчиков, знаете ли, тоже были свои аристократы и своя гордость — тем более что никто с претензией за пять лет к ним так и не пришел. В общем, кадры, технологию и производство Еремеевы сохранили, за что честь им и хвала. Вытаскивать в свет ларечников-арендодателей было бы гораздо сложнее…

— Дима, ты вот этому Еремееву Сергею Олеговичу назначь-ка встречу от имени одного из наших фондов. Найди который поблагозвучнее и не связанный с…. ни с чем не связанный.

— Хорошо, — приняли на том конце провода. — Какая будет повестка дня?

Я потер переносицу, пытаясь представить, как мы можем с ними сотрудничать на данный момент. Расширение производства на отечественный рынок? С их-то печальным опытом — вряд ли. Очень сложно будет убедить, а уж тем более уверить, что это не очередная подстава. Что-то им заказать? Так они полностью закольцованы на зарубежье — даже сырье, металл берут из-за границы. Им проще отказать нам, чем ломать свою специализацию. Организовать им продажу дешевого отечественного сырья? Несерьезно, так как не увеличит сбыт.

— Вот что, предложи им денег под совместный проект. Много денег, под любой проект. Их доля — пятьдесят один процент, все расходы наши. С них — управление, персонал, технологии… Скажи, что мы — инвестиционный фонд и заинтересовались их успехами… Дима, еще важно: мы — зарубежный фонд! — добавил я, спохватившись. — У нас есть такой?

— Есть.

— Отлично, — успокоился я. — Старайся выглядеть очень респектабельным и очень жадным. И да, финансовую отчетность фонда нарисуйте такую, чтобы опытный специалист, покопавшись, увидел легкий налет нелегальности источника средств, иначе ни в жизни не поверят в таких белых и пушистых. Повторяю: легкий, житейский! Как будто кто-то за рубежом хапнул откат, а теперь хочет деньги легализовать. А то вечно эти аристократы морды воротят.

— Максим… — укорил меня друг голосом.

Мол, не в первый же раз…

— Ладно, — подобрел я в интонации. — Тогда по Нике. Что она сегодня в университете вообще делала? — полюбопытствовал я вопросом, который не успел задать ранее.

Ну, раз не специально меня там поджидала…

— Так медицинский, четвертый курс… — наверное, пожали плечами на том конце провода, — они же каждое лето на практике.

— Так-так-так… — заинтересовался я. — А где у них практика?

— Сейчас уточню, — озадачился он.

— Перезвоню, — завидел я приближающегося к машине Артема и отключился.

Друг шел с невозмутимым выражением лица, удерживая в левой руке завязанный у горловины мешок из занавески, набитый чем-то объемным, но явно легким.

Первым делом он распахнул заднюю дверь машины, закинул туда мешок. Затем столь же неспешно — как из магазина вышел — сел за руль, пристегнулся.

— Жилинский Эдуард Ростиславович; не слышал о таком? — спросил Артем. — У него еще казино и с десяток таких же вот контор, — кивнул он в сторону невидимого отсюда бизнес-центра.

Кстати говоря, вместе с открывшейся водительской дверью с того направления отчетливо потянуло гарью. Вон даже мотор стоящей позади пожарной машины ожил, и она в сопровождении «скорой» отправилась любоваться результатами частного посещения княжеской персоной отдельно стоящего здания (до того целого и невредимого).

— Сейчас узнаем, — хмыкнул я в ответ и спросил ответ у интернета. — Похож? — повернул я к нему дисплей телефона.

Тут даже фото было — обычный лысоватый мужик с автозагаром на открытии того самого казино. И адрес заведения, разумеется, тоже присутствовал.

— Я откуда знаю?.. — буркнул он, заводя машину.

— Господа, — вежливо постучался в окошко знакомый чиновник, тоже подошедший со стороны делового центра, — у вас все на сегодня?

— Если бы, Андрей Алексеевич… — виновато развел я руками. — Но на этот раз — уже не в вашем районе.

— Сочувствую вашим хлопотам. Соизволите рассчитаться? — предложил он листок, заполненный убористым почерком с крупно обведенной суммой в самом низу.

— Так, — взял бумагу Артем в руки и сосредоточенно вгляделся. — «Уборка территории, вывоз мусора, нарушение санитарной зоны по сжиганию изделий из дерева и пластика… Шум в общественном месте, обесточивание газопровода, разрыв газопровода, восстановление линии газопровода… Суммарный сопутствующий ущерб сторонним организациям…» Компьютеры, принтеры, куртки замшевые — три… Дежурство спецтехники и экипажей… Деревья липовые, старше десяти лет, пять штук… Сколько?! — Наконец возмутился Артем. — То есть, я хотел сказать, там не было ни единого дерева!

— Родион Геннадьевич очень хотел бы, чтобы они там появились.

— Плати… — кашлянул я в руку.

— Ладно, — неохотно произнес Шуйский, поняв, что за этой строчкой скрывается неизбежная плата за беспокойство. — Но — плитка! Да я не то чтобы на нее кого-то кидать с высоты — дышать боялся на эту плитку! Честью клянусь! — задохнулся он от возмущения.

— Все бы так о ней заботились, — с уважением кивнул Андрей Алексеевич. — Значит, так было до вас. Вычеркивайте. Итого, за вычетом… — Как по волшебству появился в его руках калькулятор, быстро произведя операцию по вычитанию. — Соизвольте ознакомиться, — повернул он к нам циферблат.

Артем с сомнением посмотрел на мешок на заднем сиденье. Что-то мне тоже показалось, что как бы не пришлось доложить