Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

хорошо, как Кип, не уловил бы нотку печали в его голосе. «Дражайший Орхолам, прощаться будет нелегко! Тем не менее, может быть, так даже лучше». Лучше один раз попрощаться на причале, вместо того чтобы день за днем наблюдать, как между отрядом и Кипом вырастает пропасть, когда их обязанности начнут неумолимо растаскивать их в разные стороны.

* * *

Одним из Черных гвардейцев, стоявших возле двери, был Гилл Грейлинг. Он видел, как Кип отделал Светлых, и это зрелище, по-видимому, доставило ему неизмеримое удовольствие. Гилл приветствовал Кипа салютом, который по уставу предназначался лишь для старших офицеров, а затем, как бы спохватившись, произнес «Упс!», но без малейшего сожаления в голосе.

– Вы можете пройти внутрь, – сказал им второй гвардеец.

Этого Кип почти не знал. Париец по имени Калиф, если он правильно запомнил.

Кип думал, что они направляются в комнату заседаний Спектра, но вместо этого они оказались в зале для аудиенций. Черные гвардейцы распахнули перед ними обе створки двери – и Кип обнаружил, что смотрит со стороны бокового входа на помещение, наполненное несколькими сотнями людей, многие из которых тут же обратили на него внимание.

В передней части зала один из верховных люксиатов говорил речь. В преддверии Солнцедня все собравшиеся были разодеты в свои лучшие наряды. Присутствовали все верховные люксиаты, за исключением Селены; на них были церемониальные облачения того цвета или цветов, который они извлекали. На почетных местах сидело также несколько высокопоставленных особ, впереди которых, чуть пониже, разместились их сыновья и дочери.

Открывшаяся дверь громко заскрипела, и верховный люксиат запнулся посередине своей проповеди. Андросс Гайл, сидевший на одном из возвышений, тут же поднялся с места и поспешил к Кипу. Он шел, склонив голову, словно не хотел помешать оратору, но двигался достаточно быстро, чтобы привлечь к себе взгляды. Как раз в тот момент, когда люксиат вновь начал говорить, Андросс добрался до Кипа и гневным жестом велел ему выйти обратно в коридор.

Кип попытался это сделать, но за его спиной был весь его отряд плюс двое Черных гвардейцев, поэтому он так и не успел добраться до двери прежде, чем Андросс заговорил.

– Как ты смеешь показываться здесь! – громко прошипел Андросс. – Думаешь, я не слышал, что ты натворил?!

– Что… О чем вы говорите? – запротестовал Кип.

– В смысле, ты виновен в таком множестве проступков, что хочешь, чтобы я сообщил, о каком именно мне стало известно? – ядовито парировал Андросс, повышая голос.

Он старательно держался спиной к аудитории, создавая иллюзию, будто ему невдомек, что весь зал может слышать его слова.

– Я понятия не имею, что вы имеете в виду! – воскликнул Кип, вслед за дедом увеличивая громкость. – Я ничего такого не…

– Ты со своим отрядом убил человека! Мы его обнаружили. У нас есть свидетели!

– Человека? Какого человека?!

– В квартале Шести Углов.

Кип зажал рот ладонью. Внезапно это перестало быть игрой. Дед говорил о том месте, где Тея убила человека, который их преследовал! Он-то думал, что Андросс просто выдумает какое-нибудь несуществующее обвинение, а не станет вытаскивать на поверхность то, что он действительно совершил!

– Нет никаких свидетельств, что этот человек был шпионом. Никаких! – Андросс уже орал в полный голос. Люксиат в помещении за его спиной оставил все попытки продолжать проповедь. – Да поможет тебе Орхолам, Кип! В лучшем случае это было самоуправство с твоей стороны, в худшем – убийство!

– Я…

– О чем ты только думал! Ты надеялся, что я стану тебя защищать, потому что ты мой внук? Не дождешься! И вообще, этот твой отряд… Я слышал, чем вы там занимаетесь. Не знаю, как тебе удалось переманить к себе лучших из новобранцев Черной гвардии, но я не потерплю, чтобы кто-либо сколачивал себе личную армию за моей спиной! Какое вы там имя себе придумали? «Могучие»?

Разумеется, у них и в мыслях не было так себя называть. Голова у Кипа шла кругом.

– Я не… – слабо протестовал он. – Ничего такого…

– Стойте! – крикнул кто-то.

Голос донесся от двери, располагавшейся в задней части помещения. Это был командующий Железный Кулак.

Он никак не мог знать, что происходящее было запланировано заранее. И Кип был бессилен его остановить. Это было все равно что смотреть, как из несущейся во весь опор повозки выпадает разболтавшаяся ось. Командующий обливался потом, его грудь вздымалась, как если бы он бежал сюда несколько лиг.

– Стойте! Что бы ни сделал Кип, он сделал это, находясь под моим началом! Верховный лорд промахос, нет никаких…

– Вот именно! – перебил его Андросс.

Уголок его рта приподнялся, словно тень улыбки, тут же пропавшей, когда он вновь повернулся к залу. У Кипа упало сердце. Он уже видел эту улыбку прежде. Такое лицо бывало у Андросса Гайла, когда Кип совершал ошибку при игре в «девять королей» – лицо ребенка, получившего нежданный подарок. Как если бы мир временами изумлял его своей невероятной тупостью. Андросс не планировал появления командующего, однако теперь, когда тот появился, сразу же понял, как это можно использовать.

– Вот именно, командующий: он был под вашим началом. И я не могу выразить, как меня огорчает ваша неосмотрительность. Вы давно и усердно трудитесь на своем посту, и мне бы не хотелось ставить вам на вид ваши ошибки, учитывая, что вы с честью несли свою службу, хотя она и была неудовлетворительной в этот последний год. Командующий Железный Кулак, с этого момента вы освобождаетесь от своих обязанностей! Ваша отставка будет считаться почетной, и вам будет начисляться денежная пенсия.

У Кипа было такое чувство, будто ему врезали по лицу совковой лопатой. Краем сознания он отмечал искусность этой лжи, понимал, что слова Андросса неизбежно должны породить вопросы. Внезапно люди начали задумываться: а что это были за ошибки, которые допустил командующий? Многие из них знали, что Железный Кулак и Андросс не ладят друг с другом, однако очевидное сожаление, с которым промахос был вынужден освободить командующего от его должности, а также то, насколько уважительно он к нему отнесся даже в момент увольнения, благородство, проявленное им в роли победителя, – все это как бы подразумевало, что, в чем бы ни заключался их конфликт, виновен в нем был Железный Кулак.

Командующий тоже выглядел потрясенным. Словно бы не зная, куда девать глаза, он переводил взгляд с Андросса на Кипа, порой даже на Гринвуди. Кипа мутило. Ему хотелось убить Андросса Гайла.

– Что до тебя, Кип… – продолжал Андросс. Он повернулся к залу, словно только сейчас заметив, насколько публичным оказалось их разбирательство. – Я прошу прощения у всех!