Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

к четырем Светлым гвардейцам, навстречу им со стула с трудом поднялся молодой офицер, опираясь на копье для охоты на кабана – у таких копий имеется поперечина, чтобы оружие не могло уйти слишком глубоко в плоть зверя и тот не сумел достать охотника. Офицер, однако, использовал копье в качестве костыля.

Кип почувствовал, как по отряду словно бы прошла рябь, словно у стаи волков одновременно поднялась дыбом шерсть на загривках: они узнали его.

Арам! Его колено, сломанное Перекрестом, было зафиксировано шиной. На протяжении года, прошедшего со времени увечья, молодой человек, очевидно, не переставал предаваться горьким размышлениям, поскольку его лицо выглядело едва ли не более кривым, чем его нога. Однако, каковы бы ни были другие последствия его несчастья, оно не смогло замедлить его физический рост. Арам сильно вырос и раздался в ширину; его руки и плечи выглядели могучими, контрастируя с высохшей искалеченной ногой. У Кипа не было сомнений, что молодой гвардеец управляется со своим копьем гораздо лучше, чем можно было подумать, глядя со стороны.

Когда отряд приблизился, в глазах Арама, прикрытых тяжелыми веками, мелькнуло выражение, которое он поспешил скрыть – но Кип узнал его. Вся ненависть и негодование в мире – а их в глазах Арама было более чем достаточно – не смогли бы скрыть это чувство, во всяком случае от Кипа. Это была скорбь. Скорбь от того, что его исключили из компании, членом которой он хотел быть сильнее, чем чего угодно другого. Чувство своей несопричастности.

Лишь сейчас, увидев это чувство столь недвусмысленно отраженным в Арамовых глазах, Кип осознал его отсутствие в собственном сердце. Когда исчезла эта боль? Всю свою жизнь он был аутсайдером – толстяк, сын пьяницы-матери и вдобавок потаскухи, тиреец, бастард; мальчишка, несправедливо осыпанный милостями, не заслуживающий места в Черной гвардии… Всю свою жизнь Кип был лишним.

С Арамом было то же самое. Его лишили Черной гвардии, и сам Кип вскоре тоже должен был ее лишиться. Как он мог смотреть на Арама и не сочувствовать ему?

Служба в Черной гвардии не сводится к физическим способностям – хотя и они необходимы. Но суть Черного гвардейца состоит в его готовности жертвовать собой. Гвардейцы живут и умирают друг ради друга, и именно это – безоговорочная преданность каждой боевой единицы – и делает эту организацию чем-то большим, нежели просто сумма ее частей. Черному гвардейцу можно приказать идти на смерть – и он пойдет, поскольку любит своих товарищей и верит, что командир не станет тратить его жизнь впустую. Он может не видеть смысла в отдаваемом приказе, но не сомневается, что этот смысл есть. Да, и здесь случаются ошибки, рядовые солдаты и командиры подводят друг друга, но причиной – по крайней мере в этом крошечном, бесценном уголке мира – никогда не является злой умысел или эгоизм.

Именно такой подход – сокровище, невыразимое словами, – и сделал Черную гвардию лучшим боевым подразделением в мире. И именно этого не хватило Араму, чтобы стать ее частью. Его эгоизм был ядом, отравившим в его сердце ценнейшее из гвардейских качеств. Арам не видел этого – но это не было причиной его ненавидеть. Его можно было только пожалеть.

– Арам, – приветствовал его Кип и добавил, заметив эмблему на его лацкане: – Лейтенант.

Его тон был уважительным, но без признания превосходства. Скорбь в глазах Арама тотчас пропала, осталась только ненависть. Но и она не произвела впечатления на Кипа, хотя остальной отряд ощетинился при виде нескрываемого презрения на лице калеки.

– Обыщите их! – приказал Арам. – Никому не дозволено носить оружие на этом уровне во время заседания Спектра.

Один из Светлых вышел вперед, намереваясь обыскать и разоружить Кипа. И тут Кипа внезапно охватила тоска. «Они и вправду намерены играть в эти игры? Сколько можно?»

– Ну нет. – Он оттолкнул руку гвардейца в сторону и продолжил голосом, в котором звучали в равной степени усталость, скука и раздражение: – Я полихром полного спектра. Перед вами отряд, собранный из лучших курсантов Черной гвардии. Нас невозможно разоружить: мы сами являемся оружием! Мы же со своей стороны, будучи Черными гвардейцами, не имеем права давать себя разоружать в пределах Хромерии. Это самая суть того, чем мы являемся: мы – те, кому доверено носить здесь оружие. Мы пошли на рабство, чтобы заслужить это доверие! А значит, то, чего вы требуете, невозможно как для вас, так и для нас, хотя и по разным причинам.

Кип обращался к подошедшему к нему человеку, но его слова были предназначены для Арама, и даже больше того – для Гринвуди.

– Гринвуди, – проговорил Кип тем же утомленным тоном, не поворачивая головы, чтобы взглянуть на старого раба, и все же намеренно обращаясь к нему по имени, что считалось оскорбительным. – Воспользуйся своим елейным голоском и властью, которой тебя столь загадочным образом наделил мой дед, и убери с нашей дороги этот сброд.

Ради кислой мины на лице Гринвуди стоило провести тысячу ночей в аду! Он махнул рукой, приказывая Светлым гвардейцам отойти, и отряд прошагал мимо них. Однако прежде, чем они дошли до зала собраний, старый раб остановился и положил руку Кипу на предплечье.

– Одну минуту, молодой господин, – проговорил он.

Кип остановился и настороженно поглядел на него.

– Позвольте, я расскажу вам, как все должно произойти. – И, не дожидаясь Кипова согласия, Гринвуди продолжил: – Ваш дед примется вас распекать и обвинять в каких-то вещах. Вы будете громко протестовать, можете даже покричать, только не слишком долго. Нам нужен спектакль, а не ссора. В конце концов он изгонит вас из Хромерии. После этого у вас будет один час до того, как промахос публично изменит свое решение и прикажет привести вас к нему для допроса. Не дайте себя поймать. Девчонка и люксиат встретят вас на пристани, где стоит на якоре ее корабль. Красный причал, пятое место. Вы должны покончить с бракосочетанием до того, как покинете остров, вы меня поняли? Это должно быть сделано здесь и публично, иначе сделка отменяется.

– Молот, – вмешался обеспокоенный Перекрест, – о чем это он болтает?

– О выживании, – мрачно отозвался Кип.

Остальные промолчали. Кип пошел дальше, не оглядываясь. Черным гвардейцам часто приходится следовать за теми, кто, по их мнению, совершает ошибку или без нужды подвергает себя опасности. И хотя их отряд еще не принес окончательную присягу, ребята не раз видели примеры подобного поведения и были готовы поступать так же.

– Мы с тобой, – только и сказал Перекрест.

Любой, кто не знал Перекреста так же