Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

class="p1">К тому же, когда Гэвин готовится к какому-то вызову – битве или хотя бы игре, – это всегда видно. Он никогда не сдерживает возбуждения, даже не пытается. Так вот, здесь никакого возбуждения не было. Потому что он просто не в курсе! Я никогда не знал, радоваться мне или ужасаться, что Призма не участвует в этом заговоре… Как бы то ни было, сейчас его глаза служат подтверждением, что перед нами нечто беспрецедентное, – заключил командующий.

Но Каррис думала сейчас совсем о другом. Гэвин казался равнодушным ко всем этим махинациям, происходившим под самым его носом, потому что в действительности он был Дазеном – и он был парализован ужасом. Он не знал, какие секретные альянсы мог заключить Гэвин, не знал и, скорее всего, не имел никакой возможности узнать о церемонии, не раскрыв, кто он такой на самом деле. И, вероятно, никто не пытался заручиться его помощью для своих планов, потому что они считали, что к моменту их осуществления он будет уже мертв.

Половину времени Гэвин отсутствовал в Хромерии, охотясь на выцветков вместе с Каррис и другими цветомагами в дальних уголках Семи Сатрапий. Возвращаясь, он был вынужден участвовать в разнообразных ритуалах, выступать перед новыми дисципулами и даже читать лекции. Гэвин считал, что благодаря своему высокому положению может попросту игнорировать политические течения, бурлившие вокруг его лодыжек, словно воды реки под ногами гиганта. Эти секреты состояли из множества слоев, и если бы кто-либо дал себе труд раскопать любой из них, то обнаружил бы, что в его основе лежит всего лишь желание выдать дочь за знатного наследника, или лишить влияния другое семейство, заключившее выгодные контракты на морские перевозки, или чей-нибудь незаконнорожденный сын, или чье-либо пристрастие к азартным играм.

С другой стороны, Гэвин, чувствуя себя в добром здравии, мог попросту даже не подозревать, что другие строят планы на случай его внезапной кончины… которая так и не состоялась. И кто мог рассказать ему, что они планировали обернуть ее к своей пользе? Разумеется, если бы он не считал все эти вещи ниже себя, если бы прикладывал больше усилий к тому, чтобы контролировать Спектр, то, несомненно, что-то заметил бы. Однако Гэвин – не Андросс…

К тому же у Гэвина имелась собственная тайна, которую он должен был охранять. Можно себе представить, насколько она его сковывала! Допустим, кто-нибудь делал замечание с тайным смыслом, ожидая, что Гэвин его поймет, – и как он должен реагировать? Требовать разъяснений или уклоняться от ответа? Разумеется, он каждый раз уклонялся. Он терпеть не мог разговоров о прошлой войне, хотя наверняка отработал свою ложь в совершенстве. Он вообще никогда не говорил о своем прошлом.

И он сделал все, чтобы лишить это прошлое значимости: разрывал старые договоренности и заключал новые, свергал правителей и вершил правосудие, где только мог, независимо от того, какую позицию занимали в прошедшей войне те, кого он судил. Благодаря такому подходу он стал великим Призмой, но в то же время оказался слеп к ножам, направленным ему в спину. И в этом также не было ничего плохого – до тех пор, пока у него хватало власти, чтобы никто не осмелился пустить эти ножи в ход.

Но здесь было еще что-то. Она что-то упускала… Какой-то кусочек информации, проскользнувший мимо нее. Однако Каррис смертельно устала, проведя полночи на веслах, ее обуревали тревоги, а после вчерашней драки ее тело было покрыто ссадинами и синяками. И они ведь еще не добрались до дома!

– У вас что-то на уме, – отметил Железный Кулак. – Нечто в моих словах заставило вас что-то понять.

– Да, – признала Каррис.

Ей хотелось все объяснить своему командиру, своему старому другу, несколько раз спасавшему ей жизнь, которому она доверяла, может быть, больше, чем самому Гэвину. Однако она добавила лишь:

– Простите меня.

Командующий кивнул:

– Она предвидела, что вы это скажете.

– Кто?

– Белая. Она сказала мне, что в какой-то момент вы от меня отстранитесь. Перестанете спрашивать моего совета. И будете извиняться за это. Она сказала, что в этот момент вы окончательно перестанете быть Черной гвардейкой. И что в этом нет ничего плохого, но нам будет больно. И что это ее вина, не ваша.

Каррис покачала головой.

– У вас никогда не было чувства, что это ужасно достает – работать с людьми, которые гораздо умнее тебя?

– Нет, никогда, – отозвался Железный Кулак.

Это прозвучало как простое утверждение. «Что, в самом деле?» Однако, метнув взгляд на командующего, Каррис увидела, что он усмехается. И не удержалась от ответной улыбки, хоть и мимолетной.

– Проклятие, – сказала Каррис. – Хезик-то… Вот ведь подонок!

Мертвый подонок, их бывший соратник.

– Невыносимый тип, – согласился Железный Кулак.

– Я слышала, он пытался приписать себе тот невероятный выстрел, который вы сделали под Ру.

– Подонок, одно слово, – отозвался командующий.

И они рассмеялись. Как все воины, они знали, что бывают моменты, когда не остается ничего, кроме смеха.

– Итак, как мы будем действовать? – спросила Каррис.

– Белая сказала, что после того, как вы оборвете связи, вы будете готовы принять командование на себя. Так что приказания теперь отдаете вы, леди Гайл.

Железный Кулак был прав: Каррис действительно знала, что нужно делать. Она разбудила остальных, за исключением Гэвина, которому сон был необходим для исцеления, и махнула рукой в сторону светлеющего неба.

– Нам с командующим необходимо срочно вернуться в Хромерию. Мы и так уже опаздываем к утренним ритуалам. Эссель, вы с Бен-хададом должны будете отвезти лорда Призму в лечебницу Амалу и Адини. Вы знаете, где это?

Эссель кивнула.

– Если вам будет необходимо обратиться к нему по имени, называйте его Хезиком, понятно? Это имя не выдержит проверки, но, может быть, Хезик сможет защитить Призму и после смерти, как делал это при жизни. Мы пришлем к вам подмогу, как только сможем. И, что бы ни случилось, не отдавайте его Светлым гвардейцам!

Гэвин, с его выкрашенными в темный цвет волосами и отросшей бородой, весь замотанный бинтами, потерявший значительную долю своего веса, был определенно не похож сейчас на прежнего Призму.

Закончив отдавать распоряжения, Каррис заметила, что он проснулся. Гэвин встал, взял плащ Железного Кулака, закутался в просторное полотнище и накрыл голову капюшоном. Вскоре для такой одежды станет слишком жарко и она начнет вызывать больше вопросов, чем предотвращать, однако на данный момент это был верный ход. Гэвин посмотрел на нее. Очевидно, это движение потревожило его подсохшую рану, поскольку Каррис увидела, как он вздрогнул и поморщился, и из-под его повязки вытекла струйка свежей крови и