Обратный отсчет - Токацин

— Готовься к погружению. Сейчас они предупредят местных, рассядутся по лодкам — и встретят нас у башни. А кто-то — и внутри.

— Местных? — переспросил Гедимин, осторожно ступая на подтопленную плиту. Её много лет то подмывало, то затапливало, но камень ничем не оброс, зато покрылся чёрными пятнами — следами прикипевших и потом убранных металлических капель. Таких следов на набережной было много.

«Местные — это смотрители маяка? Им покричат с берега?» — он, озадаченно мигая, уставился на Скогнов. Они, негромко повизгивая, били ладонями и палками по воде. Через пару секунд она всколыхнулась, пропуская на поверхность огромные змеевидные тела.

Это были всё-таки не змеи, — что-то длинное, сплющенное, сегментированное, с бахромой бесчисленных симметричных выростов по бокам. Они просвечивали насквозь, и свет, преломляясь в подвижных линзах сложной формы, окрашивал их в стремительно меняющиеся цвета. Они рухнули в воду так же внезапно, как поднялись над ней, окатив пристань мерцающей волной, и на секунду Гедимину показалось, что они не погрузились, а перешли в жидкую фазу. Скогны заверещали.

— Сядь и похлопай по воде! — зашипел Айзек прямо в наушник и сам опустился на мокрый камень. Гедимин тронул жидкость — она показалась ему непривычно упругой, как будто покрытой прозрачной плёнкой. Он ударил чуть сильнее — иллюзия пропала, на скафандр брызнуло зеленовато-синим. Скогны заверещали ещё громче. Они незаметно для сармата успели перебраться в длинные лодки и теперь отвязывали их от причала. Руки Гедимина коснулось что-то невидимое, но вполне ощутимое — и очень сильное.

— Они разумны? — прошептал он. — Разумные морские черви?

— Селасси. Нергоны из Сфена Воды, — отозвался Айзек, без плеска погружаясь по пояс в воду. — В целом миролюбивы. Идём уже! Держись меня. Под ноги смотри!

Едва спустившись в воду, Гедимин пожалел о выключенном сигма-сканере. Под ногами пружинил толстый растительный мат, во всех направлениях пронизанный мелкими жёсткими структурами. Что-то внутри него постоянно шевелилось, выползая из-под пальцев, что-то с неслышным хрустом проседало под ступнёй. Айзек обогнул что-то невидимое, и сармат прошёл по его следам, мимоходом коснувшись чего-то вроде крупной губки или коралла. Существо мгновенно схлопнулось, едва не содрав щиток с бронированной перчатки. Айзек недовольно хмыкнул.

Глубина прибывала медленно — дно тут было пологим, кое-где под ноги попадались плоские каменные обломки, тоже покрытые растительными матами. Что-то живое с жёсткой раковиной или панцирем зацепило ногу сармата и умчалось. Ещё пара шагов — и Гедимин погрузился по лицевой щиток. От Айзека уже была видна только макушка и жёлтое световое пятно — он снял кожух с поясного фонаря. В неярком свете мелькнули очертания полупрозрачного «морского червя». Существа всё время держались рядом — Гедимин чувствовал поднимаемые ими течения. Сарматы шли по коридору между ними.

«Кажется, разломов тут нет,» — подумал сармат, погружаясь с головой. Тяжёлый скафандр вода не выталкивала; идти было сложно, но больше из-за ненадёжного, проседающего дна. В жёлтом свете клубилась муть, плавали какие-то обрывки, пузыри и диски, то и дело резко меняя направление движения. Чей-то бронированный хвост вырвался из-под ноги и ушёл на глубину.

Через несколько долгих минут Айзек вскинул фонарь, и Гедимин облегчённо вздохнул — жёлтый луч высветил гладкую стену со спиральным орнаментом. Она была «впаяна» в скальные плиты, криво уложенные под слоем глины, флоры и фауны, — Текк’ты не стали вбивать сваи или расчищать ровную площадку под башню, а просто врастили её в подвернувшийся субстрат. Субстрат был отчётливо перекошен, причём в разные стороны одновременно, и от этого маяк на пару градусов отклонялся от вертикали; с берега это было едва заметно, но сейчас Гедимин стоял совсем рядом и касался постройки ладонью.

Айзек пристегнул фонарь к поясу и толкнул сармата в плечо, указывая наверх. Тот кивнул и подставил руки. Пара секунд — и Айзек выпрямился на его вытянутых ладонях, за что-то ухватился и исчез. Ещё через пару секунд сверху упал трос с привязанным к нему камнем, за ним — второй. Сарматов наверху ждали.

…Гедимин развернулся боком, прижимая сфалт к груди, и протиснулся в последний, самый узкий виток каменной спирали. Теперь можно было выпрямиться и выглянуть из полуоткрытого люка. Сдвижные пластины когда-то заело, и до конца проём не открывался, но места хватало, чтобы пролезть сармату, и он даже не зацепил свисающие «лестницы» Скогнов — верёвки со «ступенями»-узлами. Наверху потолок был высоким, арки окон — чуть ниже; Гедимин отодвинулся от люка и встал напротив Айзека. Чтобы освободить место сарматам, переносную жаровню — световой элемент маяка — отодвинули в угол. Это была обычная переносная конструкция, сармат видел много таких в Элидгене. Он на секунду задумался, с какого расстояния ночью видно этот тусклый огонёк, и кому вообще на Равнине нужен маяк, и о чём он предупреждает. С лестницы донёсся переливчатый вой на несколько голосов — Скогны из лодок, качающихся на волнах под башней, перебрались на лестницу и дудели, радуясь местной акустике. Гедимин в последний раз посмотрел вниз, в сторону от города (синяя рябь и серебристый блеск до горизонта, никакого намёка на отмель или дальний берег), и вопросительно хмыкнул. Айзек наклонил голову. Гедимин, развернувшись лицом к Синви, поднял сфалт над головой и тронул экранирующую пластину.

— Уран и торий!

…Свечение было ярко-синим. Возможно, вода так преломляла его, — река от башни до пристани покрылась сияющей рябью. От пристани свет тёк вверх прямо по пересохшим руслам. Две световые реки проходили сквозь водонапорные башни, распадались на протоки, пересекающие лесополосу, и снова переплетались на подступах к городской стене. Сверху было хорошо видно, как поднимаются метровые волны, и вода закручивается и снова оседает, — на светящемся мелководье резвились прозрачные полихеты. Лодки из костей и шкур болтались на волнах, как поплавки, и Гедимин не мог понять, почему их до сих пор не сломало пополам и не разбило о башню. Внизу, в воротах, толпились Скогны, набирали воду прямо из реки и пили. Сармат вспомнил плотные растительные маты и копошащуюся там живность, и его передёрнуло.

— Сфен Воды, — тихо вздохнул Айзек, оглянувшись на бесконечную сине-белую рябь. — Место, где у органики есть хоть какой-то шанс накопиться. Огнистые черви, говорят, часто подкапываются под обмелевшие водоёмы. Что-то же они там едят…

— Местный аналог битума? — Гедимин снова вспомнил живой ковёр на глинистом дне. «Местная флора вполне может выдерживать температуру кипения. С неё станется. Переживает металлические дожди в кипящей воде… Может, здесь