Обратный отсчет - Токацин

…По ярко-синим световым руслам бежала рябь. Гедимин старался на них не смотреть, но отсюда только они и были видны — не считая деревьев, содвинутых вместе столов с отверстиями под посуду, непонятной пищи и общительных Скогнов. Пока он сидел у стола и делал вид, что ест ягоды курруи, его скафандр потрогали раз пятьдесят. Сфалт он положил так, чтобы ни из-за спины, ни сбоку до него было не дотянуться; пару раз пришлось нашипеть на протянутые руки с когтями, потом Скогны отстали. Хотелось обернуться, включить сканер и выяснить, почему гигантские полихеты выглядят прозрачными — и что они могут противопоставить серьёзному кораблю или вышедшему на мелководье сааг-туулу.

«А они ведь попали под сканер,» — сообразил он вдруг и, покосившись на Айзека, незаметно отодвинул нарукавную пластину. «Если они почувствовали луч, прибор должен был заметить их. Значит, будут на сканах. Хотя бы общий план. Так, последние снимки… Здесь?»

Растительные маты держались на трубках, на полметра погружённых в вязкую глину и каменные обломки. Один из них разросся вокруг остатков огромного черепа. Из костей мало что сохранилось, — чётко просматривался только фрагмент челюсти с раскрошенным плоским резцом в рост сармата. Гедимин ошалело мигнул. Зачем он полез в память сканера, он вспомнил не сразу.

«Здесь?.. Куда они могли деться на полутора сканах? Я что, затёр их?»

Всё, что прибор «увидел» над глиной, камнями и скоплением органики, — изогнутые полосы слабой ряби. Сигма-излучение каймой окружало массив воды. Выделенная область в ореоле ряби сильно напоминала очертаниями плывущего червя.

— Гедимин! — Айзек прикрыл сканер ладонью. — Потерпи ты до базы!

— На базе этих… этой фауны нет, — прошипел в ответ Гедимин, высвобождая руку. — Селасси должны были попасть на скан. А там только фонящая вода… Hasu!

Айзек фыркнул и потёр ушибленное запястье.

— Сэта, превращающиеся в огонь, — нормальное явление. А в воду превращаться нельзя?

— Мать моя колба, — пробормотал Гедимин и уткнулся взглядом в миску с ягодами — округлую, стеклянную, с жёлтыми змейками вдоль края. — Ни во что нельзя. Ни в воду, ни в огонь. Или клеточное строение, или… вот это вот. Невозможно.

…Пробираясь под защитный купол, Гедимин слышал за спиной стук костяных барабанов и гудение на разных тонах — Скогны из Синви, собравшись у полевой кухни, выгребли из шатров все подвернувшиеся инструменты, и «концерт» с каждой минутой звучал громче и слаженнее. «Празднуют,» — сармат едва заметно ухмыльнулся, закрывая за собой шлюз. Гудение стало тише. «Не знаю, какая им польза от этого ритуала, но они явно довольны. Ну ладно…»

Вепуат, увидев сармата, радостно хмыкнул и рывком встал из кресла, едва не выломав подлокотник.

— Благословили?

Гедимин вместо ответа ткнул в наручный передатчик.

— Хочешь новую форму жизни?

На голограмме, растянутой на полтора метра, шевелящийся контур белой ряби получился отчётливее — теперь было хорошо видно, что он движется, как единое целое, вместе с «пустым местом» внутри. Вепуат посмотрел на голограмму, на Гедимина, на свой передатчик и растерянно мигнул.

— А это… оно точно форма жизни?

Сармат угрюмо кивнул.

— Ещё один вид несканируемости. Разумные существа, название — Селасси. Вроде бы способны сожрать сааг-туула.

Вепуат ошалело замигал и вцепился в его запястье, выдвигая из своего передатчика стыковочный разъём.

— Селасси⁈ Ты их видел⁈ Даже засканировал⁈

— Вот, бери, — Гедимин пожал свободным плечом. — Если это чем-то поможет. Я, сколько ни увеличивал, видел только воду. Странные твари.

— Скогны говорят — Селасси столько жили в воде, что совсем с ней слились, — Вепуат с кривой ухмылкой глядел на экран, пытаясь настроить увеличение. — Как они выглядят?

— Морские черви, огромные и прозрачные, — отозвался Гедимин, болезненно щурясь. — Кто-нибудь понимает, что значит «слиться с водой»? И как при этом остаться живым и разумным?

— Ага, кое-что видно… — Вепуат выкрутил увеличение на максимум и теперь водил когтем по голограмме, превратившейся в бессмысленные пятна. — Микроскан бы, но кое-что и тут… странная структура, похожа на сетку… мицелий?

Гедимин, взяв его за плечи, отодвинул от пульта и с тяжёлым вздохом опустился в кресло.

— Ты иди. У меня тут свои… формы жизни. Мне их хватает.

…Окрестности горячего цеха были изрыты едва различимыми колеями и обложены полупустыми пакетами с рудой. Из газоотводных патрубков на крыше валил пар, из вентиляционных окошек доносились деловитые возгласы на визгливом языке. В «шлюзе» лежал ворох тёплой одежды, шапок и поясов и цепочка отдельных горок — всяческие цацки. Вепуат выглянул в коридор, помахал стеклодувной трубкой и метнулся к соседней печи.

Два горна, ближайшие к двери, были заняты «учениками». Сегодня их набилось даже больше, чем обычно. Те, кому инструментов не досталось, следили за работой, навострив уши. «Мало трубок,» — мелькнуло в голове у Гедимина. «Место у печей ещё есть, а вот трубок мало. Пойду на литейную станцию… а, там ещё фляжки не доварились. Медленный всё-таки процесс. Ладно, ближе к ночи…»

— Поможешь с присмотром? — выдохнул Вепуат, перебираясь от печи к печи. — Слишком много местных на одного меня. Твоя руда выпаривается, я всё загрузил.

— Сейчас, — Гедимин снял связку гремящих мешков с плеча и обхватил двумя руками. «Ящик для руды», пока что сооружённый из защитного поля, стоял у стены. На дне валялся десяток обломков.

— Надо филков научить загружать печи, — вслух подумал Гедимин, возвращаясь от наполненного ящика к горну справа от двери. Скогнам, занятым делом, присмотр был не то чтобы нужен, — один под надзором более опытного стеклодува делал традиционную круглую чашку, другой прилеплял к ней ручки (немного необычной формы, с боковыми завитками), третий выдувал кувшин-пирамиду, и сквозь приоткрытые стыки по рёбрам каменной опоки выпирали красно-жёлтые гребни. Ещё один «ученик» кончиком лезвия приминал стекло, придавая гребням волнистую форму.

— Ага, — отозвался Вепуат. — Но это ты им сам покажи. Я пробовал, но они упёрлись.

— Из-за чего? — спросил Гедимин, озадаченно глядя на одного из незанятых Скогнов. Абориген, едва увидев «свободного» сармата, подошёл и с писком протянул ему серебристую палочку — слиток ульсены.

— Он просит ещё раз показать сверкающий кувшин, — быстро перевёл Вепуат. — Ну, тот, с брызгами металла внутри стенок. Вон, даже ульсену принёс. Передали из Синви.

«Ульс-сена, м-мать твоя колба!» — Гедимин мысленно назвал