Питер Грант - Бен Ааронович

мы помогли поймать убийцу, обнаружили целую подземную цивилизацию, пусть и небольшую, и, к сожалению, уничтожили одну из платформ на Оксфорд-Серкус. Во время этой кутерьмы я оказался погребённым под землёй на полдня, где мне приснился сон наяву, который до сих пор не даёт мне спать. Но это, как говорится, уже совсем другой сеанс.

Несмотря на то, что к концу января транспортное сообщение вернулось в норму, я не пользовался особой популярностью у Лондонского транспортного управления, которое управляет метрополитеном, и у Бюро по охране общественного порядка (BTP), которое должно его контролировать. Возможно, поэтому, когда Джагет сказал, что у него есть для меня информация, мы встретились не в штаб-квартире BTP в Камден-тауне, а в кафе неподалеку.

Мы сели выпить кофе, и Джагет достал свой Samsung и открыл некоторые файлы.

«На прошлой неделе в Паддингтоне у нас был одиночный инцидент, — сказал он. — И он попал в ваш список». В «Фолли» есть список потенциально интересных людей, среди которых — сокращающееся число выживших практикующих времён Второй мировой войны, предполагаемые «маленькие крокодилы» и люди, общающиеся с феями, что вызывает тревогу, если кто-то проведёт проверку Интегрированной разведывательной платформы.

Джагет повернул планшет, чтобы показать мне фотографию белого мужчины средних лет с редеющими светлыми волосами и тонкими бескровными губами. Судя по его бледности и стеклянному взгляду, фотография была сделана посмертно — из тех, что показывают родственникам и потенциальным свидетелям, не пугая их до смерти. Вполне логично, ведь « ван-андер» — это выражение на сленге метро, обозначающее человека, бросившегося под поезд. Двести сорок тонн локомотива могут испортить вам весь день.

«Ричард Льюис, — сказал Джагет. — Сорок шесть лет».

Я нашёл его в своей маленькой чёрной книжке — там были все потенциальные Крокодилы, перечисленные по дате рождения. Джагет улыбнулся, увидев это.

«Рад видеть, что ты осваиваешь потенциал современных технологий», — сказал он, но я проигнорировал его. Ричард Льюис действительно учился в Оксфорде с 1985 по 1987 год, но не входил в основной список подтверждённых «Маленьких Крокодилов» — он был во второстепенном списке тех, кого лично обучал Джеффри Уиткрофт, бывший официальный волшебник и человек, достаточно глупый, чтобы начать преподавать магию неофициально. Найтингел нечасто ругается, но когда он говорит о Джеффри Уиткрофте, видно, что ему чертовски хочется этого.

«Дело только в том, что он в списке?» — спросил я.

«В этом самоубийстве было что-то неладное», — сказал он.

«Его толкнули?»

«Посмотрите сами», — сказал Джагет и включил запись с камер видеонаблюдения на планшете. Поскольку станции лондонского метро часто становятся объектом самых разных событий — от случайного мочеиспускания в общественных местах до массовых убийств, камеры видеонаблюдения буквально покрывают всю стену.

«Вот он и идет», — сказал Джагет.

Ягету, очевидно, пришлось потратить немало времени на монтаж отснятого материала, потому что история была рассказана с изрядной долей ненужного пафоса. Можно было бы наложить на неё музыку, что-нибудь мрачное и немецкое, например, и продать в художественную галерею.

«Насколько скучно вам было, когда вы это делали?» — спросил я.

«Не у всех карьера полна тайн и волшебства», — сказал Джагет. «Видите ли, он поднимается на эскалаторе до самого верха, но, не дойдя до турникета, разворачивается и спускается обратно».

Я наблюдал, как Ричард Льюис терпеливо пробирался по коридору вместе с остальной толпой, спускался по лестнице и выходил на платформу. Он пробирался вперёд, пока не оказался на жёлтой линии, отмечавшей край платформы. Там он ждал, глядя прямо перед собой, следующего поезда. Когда тот прибыл, Ричард Льюис повернул голову, чтобы посмотреть на его приближение, а затем, в самый подходящий, по словам Джагета, момент, прыгнул перед ним.

Я предполагал, что существуют и другие кадры столкновения, но, к счастью, Джагет не посчитал нужным навязывать мне их.

«Откуда он приехал?» — спросил я.

«Лондонский мост», — сказал Джагет. «Он работал в совете Саутуарка».

«Зачем ему было ездить с одной станции на другую, прежде чем покончить с собой?» — спросил я.

«О, в этом нет ничего необычного», — сказал Джагет. «У нас была одна женщина, которая остановилась, чтобы доесть чипсы, прежде чем сойти, и один парень в Южном Кене, который не хотел уходить, пока рядом были дети, которые могли его увидеть». Джагет описал, как мужчина, одетый в респектабельный костюм в тонкую полоску и держащий зонтик, заметно нервничал с каждой упущенной возможностью. Наконец, когда платформа оказалась в его полном распоряжении, на записи с камер видеонаблюдения было видно, как он поправляет манжеты и галстук.

«Как будто он хотел произвести хорошее впечатление, когда приедет туда», — сказал Джагет.

Где бы это «там» ни было.

А когда до следующего поезда оставалась всего минута, на платформу высадилась целая школьная группа, только что из музеев. Дети и измученные учителя толпились от начала до конца.

«Вы бы видели его лицо, — сказал Джагет. — Он был так расстроен».

«В конце концов ему это удалось?» — спросил я.

«Нет», — сказал Джагет. «К тому времени кто-то в диспетчерской станции заметил это и сбежал вниз, чтобы вмешаться». И менее чем через шесть часов человека в полосатом костюме задержали, поместили в отделение и отправили в психиатрическое отделение для короткой беседы с дежурным психологом.

«Интересно, попробовал ли он еще раз?»

«Только бы он не сделал этого в наше время», — сказал Джагет.

«Так что же вызывает подозрения у нашего мистера Льюиса?»

«Именно оттуда он и прыгнул», — сказал Джагет. Игроки, уступающие в один мяч, обычно довольно предсказуемы в выборе точки отправления в небытие.

«Если они просто зовут на помощь, — сказал он, — то они идут с дальнего конца платформы — так, чтобы поезд почти остановился, прежде чем доберётся туда. Если же они серьёзно, то они идут с другого конца, где у машиниста нет возможности отреагировать, а поезд несётся на полной скорости. Чёрт, если сделать это там, то даже прыгать не придётся — просто высунься, и поезд снесёт тебе голову».

«А если они прыгнут с середины?»

«Значит, они не уверены», — сказал Джагет. «Это постепенное явление, немного сомнений, и они выбирают один путь, а если уверены, то выбирают другой».

«Мистер Льюис двинулся из середины, — сказал я. — Значит, он был в раздумьях».

«Мистер Льюис, — сказал Джагет, перематывая запись прямо перед прыжком, — вышел из положения прямо напротив пассажирского входа. Если бы поезд пришёл немедленно, я бы понял. Но ему пришлось ждать. Как будто его положение