Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

— Нет, — всхлипнула девушка, — Брехун…

— Что — Брехун?

— Помер наш песик! — зарыдала, не сдержавшись, Анюта.

— Да от чего ж он помер?! — поразился я. — Отравился?..

— Не-ет, убили его-о!..

— Да кто ж такое мог сотворить?! — допытывался и Петр.

Но Анюта только мотала головой и размазывала слезы по щекам. Наконец она чуть успокоилась и повела нас на задний двор. Там, в сарайке, за дровяной поленницей на старой мешковине лежал Брехун. С первого взгляда было видно, что убил его не человек, потому что у пса было буквально вырвано горло.

— Это какой-то зверь, — сказал Горланов, словно в ответ на мои мысли.

— Откуда зверь посреди города? — возразил я. — И какой?.. Волк?.. Рысь?..

— Рысь — нет. Она нападает сзади, — Петр внимательно разглядывал рану, светя себе масляной лампой, которую услужливо зажгла Анюта. — У бедного пса тогда был бы прокушен загривок, да и на спине остались бы порезы от когтей… Нет, это все же сделал волк.

— А где все произошло, Анюта? — спросил я.

— Да здесь же, у сарая, — всхлипнула девушка.

— Покажи-ка… — поднялся Горланов.

Местом схватки оказался пятачок жухлой травы у стены сарайки в сажень шириной. Он весь был изрыт лапами дерущихся, тут и там на серо-желтых пучках пырея темнели бурые пятна — вероятно, кровь. Петр снова присел, разглядывая землю и подсвечивая лампой.

— Гляди, Степан, — вдруг сказал он и поднял лампу чуть выше.

Я послушно наклонился к нему. Горланов ткнул пальцем в голый участок земли между пучками травы. Там глубоко и четко темнел отпечаток огромной когтистой лапы, похожей на волчью, если бы не размер.

— Таких больших волков не бывает, — заявил я.

— Не бывает, — согласился Петр.

— Тогда что же это за зверь?

Горланов не ответил, а меня вдруг как молния пронзила жуткая догадка. «Нет, этого просто не может быть!» — мысленно возразил себе я. Тем не менее догадка настойчиво продолжала сверлить мозг. Я зажмурился, и тогда из темноты перед внутренним взором выступило бронзовое скуластое лицо старика на базаре. Его сухие губы шевелились, произнося что-то неслышное, и вдруг лицо начало преображаться, вытягиваясь и обрастая шерстью. И вот уже не старик, а оскаленная морда свирепого пса уставилась на меня своими кроваво-черными зрачками, а с огромных желтых клыков ее капала тягучая слюна…

Я тут же открыл глаза, и страшное видение исчезло, но обжигающий холод от дыхания апокалипсического зверя засел в затылке и исчез окончательно, лишь когда я забылся тяжелым сном, переполненный дневными переживаниями и событиями.

Украденные Торопчиным раритеты я твердо решил забрать с собой, надеясь, что неизвестные мне преследователи не смогут гоняться за экспедицией по всей Сибири…

ГЛАВА 5

Западная Сибирь. Томск

23 июня 20… года

— Ну и что теперь прикажешь делать? — язвительно ухмыльнулся Ракитин, узнав на следующее утро о моем поражении.

— Мне надо срочно встретиться с профессором Крюгером, — мрачно заявил я.

— Это еще зачем?

— «Шаман» не случайно вышел на немца, и вовсе не для того, чтобы сбагрить реликвии.

— А для чего?

— Вот это я и хочу выяснить.

— Ладно, дам тебе шанс реабилитироваться, — оскалился Олег и потянулся к телефону.

— А вот этого не надо! — Я решительно накрыл ладонью аппарат. — Никаких официальных вызовов. Буду беседовать с ним в неформальной обстановке.

— И где же?

— В музее.

— Ого! — Ракитин подергал себя за левое ухо. — Сильный ход… А тебя туда пустят?

— Даже позовут! Как только узнают о моем желании. — Настала моя очередь язвить.

Олег озадаченно дернул свое правое ухо.

— Оторвешь, — сказал я.

— А?.. Нет. Черт! Никак не могу отделаться от этой дурной привычки, — Ракитин встал из кресла и пошел по периметру кабинета. — И что ты надеешься выудить из профессора?

— По обстоятельствам. Например, какое отношение он имеет к обряду бога Тенгри?

— А он имеет?

— Несомненно!

— Ладно, — окончательно сдался Ракитин. — Валяй! Только мне — полный отчет!..

— Вам первому, инспектор!

— А кто второй?

— Ты еще не забыл, где я работаю?

— Звони отсюда.

Я снял трубку и набрал номер музея.

— Мария Сергеевна?.. Здравствуйте! Котов говорит… Да, двигается помаленьку… Вот с этим я вам и звоню. Просьба у меня: разрешите мне встретиться у вас с немецким профессором Крюгером… Может быть, даже сегодня вечером. Как договорюсь… Спасибо огромное, вы меня здорово выручили! — Я положил трубку на рычаг и щелкнул пальцами: — Вуаля, инспектор!

— Бла-бла-бла, — буркнул Ракитин. — Ты всегда умел уговаривать женщин. Не зря тебя Котом окрестили!

— А то! Ну, теперь — к профессору! — Я вскочил и бодро двинулся к двери кабинета.

— Про отчет не забудь, — бросил мне вдогонку заметно подобревший Олег.

Договориться с Крюгером не составило большого труда. Едва профессор услышал, что его приглашает дама — директор музея, где проходит уникальная выставка, да еще по его профилю, немец тут же дал согласие. То, что «дама» не в курсе о своем собственном приглашении, я скромно умолчал.

Покинув университетские стены и окунувшись в утренние лучи солнца, я неожиданно понял, что идти в редакцию не хочется. Я набрал номер на мобильнике, трубку снял Дон Теодор:

— Редакция новостей…

— Привет, Федор, — начал я грустно-усталым голосом. — Что у нас новенького?

— Привет. А ты где?

— Иду в травмапункт, — брякнул я первое, что пришло в голову.

— Черт! Что случилось?

— Пообщался тут неудачно кое с кем. — Я решил выдать ему правдоподобную версию вчерашних событий.

— Это из-за ограбления?

— Ага. Понимаешь, у противоположной стороны появились серьезные возражения по поводу моего расследования, и они вызвали меня на диспут.

— Так. — Дон Теодор перешел на деловой тон. — Помощь нужна?

— Пока нет. Просто скажи там, что я сегодня временно нетрудоспособен: голова после диспута болит. Очень уж аргументы тяжелые оказались.

— Ладно. Отлеживайся, я прикрою.

— Спасибо, Федор!

Конечно, врать нехорошо, но в данном случае грех был невелик. Собственно, писать мне еще было пока не о чем, а сидеть в душном помещении, когда на улице такая изумительная погода, — кощунство! К тому же у меня появилась интересная мысль действительно проверить ближайший травмпункт: не обращался ли кто вчера поздно вечером туда за помощью по поводу сотрясения мозга или перелома ребер? То, что двое из троих моих вчерашних визави серьезно пострадали, я не сомневался.

Травмпункт располагался через два дома от моего. Юная медсестричка — явно практикантка — долго не могла взять в толк, что мне нужно.

— Девушка, посмотрите по журналу, были