Федор Годунов 1-6 - Иван Алексин

службу несут приметы вора сообщи. Глядишь, и не придётся собственную голову на плаху класть. Его голову положим, — я выразительно хмыкнул и спросил, меняя тему разговора: — О Косаре что вызнал?

Встреча с бывшим стрелецким сотником меня потрясла. И дело тут было не в самом Косаре, как личности. Я, честно говоря, и думать о нём забыл. Погиб в Московской битве, значит, царствие ему небесное. Всё же то предательство под Костромой я стрельцу так до конца и не простил.

Просто встретив это жалкое, трясущееся подобие того задорного, уверенного в себе воина, каким мне запомнился рыжеволосый тёзка, я внезапно осознал, что что-то подобное произошло с сотнями других защитников Москвы, искалеченных в той битве. И ведь не скажешь, что раньше не знал о той доле, что ждёт большую часть получивших увечье воинов. Знал. И даже собирался заняться этой проблемой. Потом. Когда-нибудь. Как только будут средства и время… Мда.

— Послухи сказывают, что его шибко сильно в сражении посекли. Думали; не жилец. Ан нет, оправился. Только, судя по всему, ему ещё и по голове чем-то здорово вдарили. С тех пор трясётся весь будто в падучей и силы в теле нет; еле ноги переставляет. Куда такому государеву служу нести? С тех пор и бродит по Москве; кто грошик даст, кто калачиком покормит.

— Я думал, он погиб. Хотя, не сильно тем и интересовался, — сам себе признался я. — В той битве много крови пролилось. А почему он милостыню просит? — поднял я голову. — Сотники — людишки зажиточные. Неужто на чёрный день ничего не отложил?

— Сказывают, запил сильно как со службы погнали. Вот и спустил всё, что на службе нажил. Да и не так уж у него много и было.

— Ладно, — тяжело вздохнул я. Моё упущение, чего уж там. Понятно, что в казны и так средств нет. Но нашёл же в той прошлой жизни Михаил Романов деньги на излечение раненых. А у него тоже казна не сильно полной была. Так что изыскать средства увечным воинам на небольшое государево содержание, чтобы милостыню не просили, всё же нужно. Они свои раны, страну защищая, получили, а не на лавке валяясь. — Посмотрим, что тут сделать можно будет. Всё у тебя?

— Среди стрельцов недовольство растёт. Сказывают, что ты, государь, к ним не мыслишь и всё стрелецкое войско уничтожить собираешься. Оттого и число полков сократил, — Лызлов засопел, добавив в голос просительные нотки: — Может самых крикливых схватить да в пыточную отправить? Быстро до правды дознаемся. Как бы бунта не было!

— Не будет бунта, — не согласился я с Матвеем. — Я те полки, где ропщут больше всех, с собою в поход возьму. Там им не до озорства будет, — я, встав, прошёлся по кабинету, разминая ноги: — Но царицу лучше из Москвы увезти от греха. Особенно если ты рябого так и не поймаешь. Как только я в поход уйду, её в Троице-Сергиеву лавру на богомолье отправим, — продолжил я. — Я туда две сотни стрелков Кривоносу отправить велю, а пушек в лавре и так изрядно. Случись чего, не полезут.

— А Ксения?

— Ксения родит скоро, — вздохнул я. — Куда ей с дитём ехать? Да и не верю я, что бунт будет. Не те нынче времена. Москвичи мою руку держат. Они, случись что, воров порвут.

.

* * *

14 февраля 1611 года от рождества Христова по Юлианскому календарю.

— Стой! Кто такие будете?

— Княгиня Елена Скопин-Шуйская к заутрене в Успенский собор едет, — Митроха приподнял чуть выше горящий факел, освещая лицо. — Неужто не признал, Михайло Лукич?

— Может и признал, — привычно проворчал десятник. Чувствовалось, что в похожие диалоги ему приходилось вступать с завидной регулярностью и порядком набили оскомину. — А только ты, Митрофан и сам новые порядки ведаешь; до свету кого попало в Кремль не пускать. Оно бы для порядка в возок заглянуть, — без какой-либо надежды в голосе протянул он.

— Так загляни, — жизнерадостно оскалился Митроха.

— Проезжай.

Десятник нехотя махнул рукой и стражники расступились, освобождая проезд.

Богдан злорадно усмехнулся, убирая за пояс пистоль, заворочался медведем в тесном возке, стараясь не задеть сидевшую напротив княгиню.

Правильно всё Елена Петровна продумала. Про новые порядки, ограничивающие въезд в Кремль, ему Митроха рассказал. Днём по его территории кто только не шастает: стрелки, монахи, дворцовая челядь. А вот как сумерки на землю упадут и до тех пор, пока не рассветёт; шалишь. Тут уже стража каждого входящего и выходящего внимательно осматривает. Если рожей не вышел, сразу восвояси завернут. Но лезть с проверкой в возок к свекрови царской сестры и матери государева ближника и наследника престола князя Скопина Шуйского? Ну, не безумец же этот Михайло Лукич?

Перед Успенским собором толпился народ. Богдан в свете горящих факелов разглядел ещё с десяток возков, крестящихся перед дверьми бояр, холопов возле отведённых чуть в сторону коней и возков. Сердце бешено забилось в груди, толчками прогоняя по венам взбудораженную злым азартом кровь. Скоро всё решится. Колодин ещё когда отправлялся в Москву, твёрдо решил для себя; либо он романовского щенка с собой увезёт, либо там же и голову сложит. Нет ему одному дороги назад. Всё дело на сыне воровского патриарха завязано.

— Жди.

Елена Скопин-Шуйская вылезла из возка, встала на почётном месте возле самого входа в храм, попутно отвечая на многочисленные поклоны. Богдан с облегчением вытянув ноги, слегка приоткрыл дверцу, наблюдая.

Предложенный княгиней план был одновременно прост и дерзок. Сына опального Филарета Годунов, вопреки обычаям, ни в железа не заковал, ни в монахи не постриг. Хотя, второй вариант для четырнадцатилетнего юноши оставался вполне реальным. Михаил уже два года ходил в послушниках Чудова монастыря, что без сомнения являлось предостережением его отцу; если что, быстро постригут. Но Филарет, находясь в цепких лапах иезуитов, никакой активности не проявлял и, соответственно, Михаила с постригом никто не торопил, ограничив свободу передвижения территорией Кремля. Более того, новый патриарх Иаков взял сына своего менее неудачливого соперника под своё покровительство, приблизив к себе.

Вот и сейчас молодой послушник должен был, как обычно, находится в Успенском соборе.

А дальше всё просто. Всё что нужно сделать, это Митрохе подойти в толпе в молодому послушнику и передать о желании всесильной княгине побеседовать с ним. Она ещё и кивнёт ему, если у щенка какие-то сомнения по поводу приглашения возникнут. А затем Митроха просто приведёт незадачливого юношу к княжьему возку, где того уже встретит он, Богдан. Народишку из храма будет много выходить, а факелы от