Федор Годунов 1-6 - Иван Алексин

православная церковь оказалась столь непремеримой? Я даже богословский факультет им на откуп отдал, дозволив заполнить преподавательские вакансии крутицкому митрополиту отцу Феодосию по своему усмотрению.

Не помогло! Всё равно на профессоров-немчинов местные по-волчьи смотрят, а на московских улицах очередной пономарь или поп-расстрига кликушествовать начинает. Вон Роберт Фладд всё же не выдержал, уже через два месяца сбежав обратно в свою Англию. Никакие посулы не помогли!

— А это что за воины, Фёдя? — поинтересовалась Мария, кивнув в сторону небольшого конного отряда, въехавшего на площадь вслед за лёгкой конницей Подопригоры.

— То драгуны майора Аладьина, — усмехнулся я в ответ. — Видишь у них оружие короче, чем мушкеты у стрелков и ножи к стволам прикреплены? То фузеи называются. Они намного легче, удобней и скорострельнее. А то что бьют не так далеко, так на то у драгун и лошади. Подьедут на расстояние выстрела, спешатся и тут же залп по вражине сделают. А сунется к ним кто, так того в штыки примут. Против степных воинов самое-то будет. Жаль только, что мало тех фузей у меня. Вон только две роты, пока, вооружить получилось. Ну вот, — продолжил я. — Сейчас ещё Ефим со своими рейтарами проедет и всё. Можно спускаться да к отъезду готовится.

— Завтра?

— Да, завтра — со вздохом подтвердил я. — Я в поход, ты на богомолье в Троице-Сергиеву лавру. Вот Ефим тебя как раз со своим полком и проводит, — кивнул я в сторону проезжающvх мимо всадников.

— Зачем так много? — удивилась царица. — Тут ехать совсем недалеко.

— Душа у меня не на месте, — признался я. — С тех самых пор, как Мишка Романов непонятно как из Кремля исчез, всё какой-то каверзы жду. А когда Ефим со своими головорезами рядом с тобой, мне спокойнее. Случись что, рейтары любой воровской отряд как блин по сковороде размажут. Пусть до самой лавры проводят. Всё равно по этакой грязюке мы медленно ехать будем, так что быстро догонит. В крайнем случае, в Туле его дождёмся. Пошли. У нас есть ещё полдня.

* * *

— Ты уверен, Поликарп Матвеевич? — Болотников не сводил с мастера-рудознатца внимательного взгляда. — Нет ли ошибки?

— А по мне, так обычный медный слиток, — Арслан, вперевалочку подошёл к столу и небрежно положил на стол рядом с выложенным мастером камушком янтарно-жёлтый крисстал. — Чем этот камень лучше моего? — крутанул он невзрачный тёмно-серый осколок и небрежным жестом отодвинув в сторону, вновь взял в руку свой, сунув старику под нос: — Смотри, мой хоть на золото похож.

Поликарп закряхтел, хмуря брови, потянулся к кружке с травянным отваром, сделал глоток.

— Ты, Арслан, таких камней целую телегу себе можешь нагрузить, — снисходительно разрешил он. — Если хочешь, мы с тобой и за работу этими камнями расплатимся, а себе только этот оставим, — мастер ткнул пальцем в свой экземпляр. — Или ты думаешь, что я какую-нибудь пустышку за столько вёрст сюда притащил?

— Да почему ты решил, что в нём серебро есь⁈ — начал горячиться Арслан. Коренастый башкир навис над сидящем на лавке стариком подобно скале. — Здесь по всему Уралу под ногами таких целая куча валяется!

Болотников с сомнением посмотрел на рудознатца, пригладил ладонью бороду. Он, как и Арслан, не видел в лежащем перед ним образце ничего выдающешго. Камень как камень. Сколько они уже таких в домне переплавили? Первый обоз с чугунными чушками уже собран и готов к отправке. Вот только отправлять его в дорогу в конце зимы, дураков нет. Нагрянет оттепель, увязнут. А там и погибнуть не сложно. Места по пути суровые, вёрсты немерянные. Но если вместе с обозом государю ещё и весточку о найденом серебре послать, совсем другое дело было бы.

В то, что серебро удастся найти, Иван ещё в Москве не поверил. Уж больно расплывчатые ориентиры Фёдор Борисович ему сообщил. Поэтому найти Змеиную гору, стоящую где-то по соседству со степью аж в двух тысячах вёрст на Востоке, воевода не рассчитывал. Да и людишек у Болотникова было совсем мало. Тут бы порученное ему дело осилить да самому не сгинуть ненароком. Где уж там ещё и дальние земли разведывать? Но госуарев указ, есть государев указ. Не ему царское повеление оспаривать. Вот и сговорился воевода по дороге на Урал с Арсланом, крещёным башкиром призвав небольшой отряд на царскую службу. Они, кочуя, на Востоке до самого Иртыша добираются; дорогу хорошо знают. Вернутся паче чаяния из дальнего похода с серебрянной рудой — хорошо, будет чем Фёдору Борисовичу поклонится, сгинут в бескрайних просторах Зауралья, не велика беда. Разве что гибель Поликарпа Матвеевича отправленного в дальний поиск вместе с башкирами в убыток придётся занести. Бывалые люди сказывают — рудознатец знатный.

И вот уже списанный в безвозвратные потери отряд неожиданно вернулся.

— А ты уверен, Поликарп Матвеевич? Вот я тоже разницы не вижу.

— Экий ты! — всплеснул старик руками. — А ну, дай сюда, — вырвал он из рук Арслана «золотой камень». — Вот смотри, Иван Исаевич, — положил он оба слитка рядышком. — Эти два камушка по величине примерно одинаковые. А теперь возьми их в руки. Одинаково весят или один потяжелее будет?

— Да твой тяжелее будет, — признал уральский воевода.

— Вот! — удовлетворённо протянул рудознатец. — А всё потому, что в нём серебра много. Тяжелее серебро меди, — пояснил Поликарп. — А теперь ещё смотри, — старик вынул из из-за пояса нож и с силой провёл по кристаллу. — Видишь, след остался? А на твоём камешке, Арслан, так глубоко не прочертишь. Серебро мягче меди, а так как её в этом камне много, то и он мягче стал.

— Дела! — протянул Арслан, растерянно запустив пятеню в давно нечёсанные волосы: — И откуда ты всё это, Поликарп Матвеевич, знаешь?

— Так я ещё при государе Иване Васильевиче на Цилемском руднике, что на Печоре, работал. Там два мастера-немчина верховодили, а я, значит, и ещё несколько недорослей при них ума-разуму набирались. Так вот. Эти немчины там тоже в меди серебро нашли. Только мало той серебрянной меди было. Но серебро всё же плавили. Так-то! — старый мастер горделиво выпрямился и с нажимом добавил: — А там у Змеиной горы того серебра намного больше будет.

Болотников, тяжело вздохнув, вновь взял в руку неказистый камешек, поднёс к глазам, словно пытаясь разглядеть сокрытое в нём богатсто. Арслан, плюхнувшись на лавку, оскалил рот в хищной улыбке, по кошачьи потянулся, явно наслаждаясь раздражением старика.

Поликарп укоризненно возрился на воеводу.

Зачем тогда было в этакую даль посылать, коли веры ему нет? Ради чего он все эти лишения перенёс, не зная по утрам, переживёт