"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

class="p1">По стадиону буквально физически прошлась волна облегчения — открыв глаза, Фарид похлопал ими и попытался встать. Не смог, и ему принялся помогать Ип Ман и еще парочка судей.

Я тоже выдохнул. Не хотелось потерять такого опытного бойца, как Фарид, из-за какого-то дурацкого состязания. Камера на секунду показала мне наши трибуны. Кажется, Эридан совсем перегрелась, и ее обмахивали веерами.

Не успели люди перевести дух, как объявили следующий бой:

— Александр Есенин из Российской Империи! — провозгласил судья. — Против Касима из Халифата!

Пошла музыка. Касим вышел под нечто арабское, а Есенин под бодрый рэп. И снова руки у него были в карманах.

— Показушник, — сказала Лора. — Но неужели он снова решил победить, не вынимая рук?

— Это же Саша… Он любит удивлять.

Впрочем, после драки с Кеншином, другие участники должны были сделать выводы. Какие? Бог знает…

— Возможно, если он вытащит руки из карманов, будет еще хуже, — хмыкнула Лора. — Возможно, кто-то решит, что бить его нужно пока он их не достал… И вообще, зачем Романов его пригласил, если хочет, чтобы ты возглавил отряд? Ты не думал?

— Ты так во мне не уверена?

— Нет, но… Пойми, Саша Есенин способен вообще на все, что угодно…

Я кивнул. Возможно, Романов так и подумал. Потому и выбрал его — потому что с ним возможно все, что угодно.

А противники шли друг к другу. Касим при этом был бледным, но сосредоточенным. Есенин скучающе вздыхал. Руки все еще в карманах. Взгляды всего мира были направлены именно на них.

И что-то в этом было не то. Будто…

— К бою! — крикнул судья, и…

Они продолжали идти. Просто идти. Есенин свой обычной скучающей походкой, а Касим… шел, как робот. Переставлял ногами, потел и дергал лицом так, будто его вели на привязи.

Они сближались. Тишина стояла звенящая. Двадцать метров. Десять.

Есенин шел, будто гулял. Волны силы от него шли колоссальные — и все окружали Касима будто коконом. Это…

— Выпендрежник, — покачала головой Лора. — Какой-то новый прием.

Пять. Два метра. И никто из них, даже Касим, и не думал атаковать. Просто шли друг к другу, как старые друзья. За шаг до противника Есенин высунул руку из кармана. Касим, а затем весь стадион буквально задохнулся от предвкушения того, что…

— Боньк! — и дав Касиму леща, Есенин просто прошел мимо. Противник качнулся, потом глаза его закатились и он рухнул на песок как шкаф. Облачко пыли взмыло в воздух.

Есенин, громко зевая, направился к выходу, сопровождаемый гробовым молчанием, которым сковало стадион. До самого выхода он не обернулся ни разу. Тишина стояла еще пару секунд, а потом проснулся судья:

— Эээ, он жив? Представитель Халифата? Откликнитесь!

— Жив, — послышался голос лежащего на песке Касима. — Скажите ему, пусть отпустит. Я сдаюсь. СДАЮСЬ!

Трибуны взорвались, но так… на полшишечки. Видимо, рассчитывали на большее, чем…

— Сколько там секунд?

— Десять, Миша, — сказала Лора. — Он уработал Касима за десять секунд после объявления боя.

* * *

Отчего-то следующий поединок задержали — и снова на экране одна за одной показывали дурацкую рекламу «Дикой пехоты». Когда ролик, рекламирующий это чертово безалкогольное пиво, прокрутили уже раз пятнадцатый, и я почти запустил пультом в экране, показался стадион.

— Следующий бой! — провозгласил судья. — Юлий из Римской Империи против Жанны из Франции.

Этот бой был совсем не интересный. Опять эта Жанна включила своего огненного берсерка, а Юлий проявил тактическую осмотрительность — он просто не давал приближаться к себе и сдерживал воительницу своими фигурами. Наконец, закрыл ее в коконе, и малышка Жанна просто «перегорела», как и предсказывала Лора. Уносили дымящуюся француженку на носилках — она отчего-то улыбалась и смотрела на сопровождающего ее Юлия как на икону. Тот что-то говорил ей, возможно, приятное.

— Голубки, — покачала головой Лора. — Ну что, перерыв?

Опять на экране появилось проклятущее пиво. Никогда не куплю продукцию этого бренда!

— Несложно предположить, кто будет драться следующим, — сказала Лора, потягивая газировку из шлема с двумя банками. — Либо ты с Есениным, либо Юлий с ним же…

Я покосился на дверь. А там стучали торопливые шаги. Это оказался помощник судьи:

— Ваш выход! Пожалуйста, быстрее!

Совру, если скажу, что не волновался. Это всегда волнительно — идти на поединок, который решит все.

* * *

— И-и-и-и-и, дамы и господа, началось то, чего мы все так долго ждали-и-и-и-и! — звучал голос судьи по стадиону. — Их осталось всего четверо, и каждый достоин возглавлять отряд. Но! Как сказали в одном хорошем фильме: остаться должен только один! Встречайте! Ми-и-и-и-и-ихаил Кузнецов! Из Сахали-и-и-ина!

— Зачем он так растягивает слова? — закатила глаза Лора, что шла рядом в спортивной одежде тренера. — Выпил что ли?

— Наверное, того пива…

Трибуны взорвались, приветствуя меня. Больше всего старались на нашей ложе — Рыцари даже баннер соорудили: «МИША ВСЕХ ПОРВЕТ!»

Пока я шел по песку, не мог не смотреть на противоположные ворота, откуда должен был выйти противник. И вот они поплыли наружу — и там показалась фигура.

— Встречайте его противника! — воскликнул судья, пока человек медленно выходил на арену. — И-и-и-и-ип Ман! Из Китая!

Китайца тоже встретили как подобает. Он шел не спеша — почти, как Есенин.

— Драться будем в любом случае с Сашей, — сказал я. — Рано или поздно. Давай закончим с ним побыстрее. Не хочу тянуть и тратить лишние силы. Запомнила его стиль боя?

— А то. Только рук у нас не хватает.

— Это не беда. У нас есть Болванчик.

Остановившись за десять метров друг от друга мы поклонились. Ип Ман смотрел на меня оценивающе, с уважением. Как и на всех соперников.

— Не сдерживайтесь, господин Ип, — сказал я, выпуская Болванчика из пространственного кольца. — Время дорого.

— Согласен, господин Кузнецов, — ответил он, и я моргнул. Ип Ман прыжком оказался совсем рядом. И его десять рук тоже.

Детальки тоже сложились в подобные «щупальца». И мы столкнулись.

* * *

У ведущего.

Центральный стадион. Москва.

— Никогда не видел ничего подобного, а вы, уважаемые зрители⁈ Кажется, у этих парней рук становится все больше. А скорость… Вот это да, у меня аж глаза слезятся от такой скорости. Кажется, теперь я понял смысл поговорки: мастер на все