"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

А затем и в самом брюхе божка…

— Добро пожаловать, в мой мир! — раздался голос отовсюду, и на царя рухнула тьма.

Секунду он был невесом, но недолго. Вдруг он обрел вес и почувствовал себя на спине лошади. Открыл глаза и его пробрало до самого сердца.

Он снова в седле, а конь, черный как ночь, несется сквозь темную пустоту.

— Ты мальчик! Ты всего лишь мальчик! — прогремел голос отца, а Петр, снова мальчишка, сжался в седле.

Страх забрал его всего. Стоило ему поглядеть вниз, как он едва не закричал.

С земли к нему тянулись руки. Миллионы рук.

— Растворись в них, Петр! — кричал божок, пересекая поле, заваленное живыми трупами. — Как и все цари, что уступили мне свою душу! Вы все, цари и короли, этого достойны! Отправляете людей на смерть, чтобы править вечно! Однако ирония в том, что вечность можно провести по разному!

Конь расхохотался и попытался сбросить седока. Так же, как и в тех снах. Сбросить его в бездну.

Царь мог испугаться. Как испугались все и каждый, кто целую вечность был пленником этого божества. И мог рухнуть к ним, но вместо этого он схватил коня за гриву и что было силы рванул на себя.

…Отец всегда говорил ему: ты никогда не должен бояться коня. Даже если конь озверел и вот-вот убьет тебя. Это конь должен бояться седока. И куда больше, чем самого лютого врага.

Конь взвился на дыбы, а затем он, вместе с Петром, рухнул прямо в море рук, как в реку. И погружаясь во тьму, Петр понял, что конь очень сильно перепугался. Ибо куда больше, чем в Петра, эти несчастные хотели вцепиться в своего мучителя.

* * *

Увидев, как Петра, которого Булату было приказано защищать, утаскивают в тело божества, конь обрушился на бога изо всех своих неистовых сил.

Провал⁈ Булат не для того прожил на свете три сотни лет, чтобы облажаться в самый ответственный момент! Ударившись о плоть божества копытами, он вцепился ему в лапу зубами.

Собрал все силы и просто прыгнул. В небо.

— Держись, Петр! — прошипел конь, держа божество зубами. За секунду они взлетели выше крыш. — Если ты еще слышишь меня!

Поднявшись почти под облака, конь перевернулся в воздухе, и божок, что, вцепившись в коня всей своей сотней рук, пытался то ли проглотить царя коней, то ли отодрать его от себя. Ветер на секунду затих, а затем взвыл снова — они полетели вниз. Москва, отдалившись, снова начала приближаться.

— Держись! — зарычал Булат, чувствуя вкус крови на зубах.

Улицы нахлынули на них, а затем все потонуло в грохоте. Булату было не впервой падать с такой высоты, так что он, сгруппировавшись, просто принял удар на врага, упершись в него копытами.

Когда пыль улеглась, Булат встал.

Можно было сказать, что божество было раздавлено всмятку, и почти так и было. Сотни тел лежали повсюду, разбросанные по брусчатке вместе с теми монстрами, что не успели отскочить. Среди копошащихся останков божества, появился и Петр. Он был весь в крови, но держался. Помогая себе мечом, царь поднялся на ноги.

У его ног лежал глаз-сердце божества. Петр улыбался, глядя на него. Глаз-сердце трепетал.

— Боишься? — спросил Романов, сплюнув кровь. — И правильно. Романовых нужно бояться. Ну-ка иди-ка…

Но глаз быстро юркнул у него между ног и помчался прямо на Булата. Вряд ли это было его планом, так как конь пнул божка копытом и этот визжащий мяч отскочил прямо в кучу своих жертв, что уже поднимались на ноги.

Они были тощими, дрожащими… Напоминали армию скелетов, которых обтягивала серая кожа. Все они были слепы, но своего мучителя, что терзал их веками, узнали сразу. Открыли рты в бессильной злобе и кинулись на него всей массой.

— Подождите! Подождите! — взвизгнул божок за миг до того, как оказаться погребенным в самом центре тел, но уже в качестве жертвы. — Я дал вам бессмертие! Я… я опять воскресну!

Его вой слился с ревом, с которым на него навалились цари тысячи миров. Вскоре он растаял, а затем вся эта масса начала распадаться, превращаясь в колышущееся желе. Жар поднялся такой силы, что Булат с Петром вынуждены были отступить.

Через полминуты на месте божка был уродливый оплывший булыжник, из которого торчали скрюченные руки. Над ним поднимался обжигающе горячий пар. Потом раздался хлопок, вдоль поверхности прошлась сеть трещин и булыжник рассыпался пылью.

— Туда тебе и дорога, — сказал Романов, выискивая свой меч среди тел монстров. Наконец, вытащил его из-под трупа монстра и дрожащей рукой вытер пот с лица.

Внутри было пусто. Все запасы были выжжены этой схваткой. Бок горел огнем, кровь сочилась сквозь пальцы, спину с трудом удавалось держать прямо.

— Быстрее, на спину, — послышался голос Булата. — Орда не дремлет.

Петр выругался.

Монстры, до этого скованные присутствием божества, словно ожили. Вся площадь зарычала, заскреблась, взвыла. Твари сидели даже на крышах домов. И все смотрели на них с Булатом.

Первые ряды двинулись к ним. Петр хотел было поднять меч, но рука дрогнула. Нет, еще одна такая схватка — и он точно не выдержит.

Но орда и на этот раз отчего-то не собирался бросаться на них. Снова остановилась, точно по команде. Тишина была абсолютной, в пустой Москве Петру показалось, будто он оглох.

Воздух прямо перед Собором Василия Блаженного начал искажаться. Петр, стиснув зубы, понял, что богов нынче в Москве слишком много.

На этот раз божеств было двое. Они вышли прямо из воздуха. И были сильны настолько, что смотреть на обоих было больно.

Петр отвернулся. Стиснул зубы. Нет, так просто его не взять.

— Если сначала я сомневался в тебе, царь, — сказал Булат, — то прости. Но позволь мне усомниться сейчас, ибо на этот раз ты точно проиграешь.

— Нет, — сказал царь, смахивая пот и кровь со лба. — Никогда. Это. Мой. Город.

И он, положив меч на плечо, потянулся к спине коня. На ногах он уже не держался. Возможно, удержится в седле, а там…

А там он дорого продаст свою жизнь. Эти ничтожные боги еще увидят как умирают настоящие цари.

Глава 21

Приветственный поцелуй

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

Водяной вал прокатился через двор. Псов сбило с лап