Вперед в прошлое 14 - Денис Ратманов

уже три месяца учится. Вспомнилась усыновившая его Алла Витальевна — поджарая, ухоженная, конкретная. Эта из Чумы и скрипача сделает. Короче говоря, вообще жизни нет бедному Юрию, заездила тетка. Зато кормит вкусно, все покупает, в том числе крутой шмот, и видик разрешает смотреть. Друзей у Чумы как не было, так и нет, потому что эти москвичи — зажравшиеся снобы. Что касается московских парней, которые дружинники, они совсем куда-то потерялись. А поначалу хоть помахаться с ними можно было в шутку.

Интересно будет посмотреть на Юрку. Вспомнилась его почерневшая от веществ кожа, шелушащаяся от авитаминоза, вечно красные впалые глаза, ежик волос, такой короткий, что даже непонятно, какого они цвета, черные пеньки зубов. И Бузя, и перекошенный Каюк очень изменились. Может, Чума тоже человеком стал, и я его не узнаю.

Ну да, компания трех Лёх распалась. Алекс-мажор, лидер группы, переехал в крутой дом. Остались Олег, сын мента, которому я когда-то здорово помог, Егор-азиат, с ним я толком не общался, и Лекс-крепыш. С ним у нас наиболее тесный контакт, тем более летом предстоит пионерский лагерь в нашей школе, где ведущую роль будет играть его отец.

Вспомнились акции «Газпрома», которые мне так хотелось купить. Алекс-мажор обещал сказать, когда их будут продавать, но парень растворился в тумане. Ну и хрен с «Газпромом»! Я деньги, которые потратил бы, купив акции, сто раз пущу в оборот и больше получу.

Ответил я сперва Тимофею, потом — Чуме. Завтра после школы заскочу на почту…

— Паша, Боря! — позвала нас Наташка. — Горячие бутеры будете? Завтра борща наварю, сегодня уже не успею.

Поужинав, мы улеглись спать. Засыпая, я думал, что ни Каналье, ни Лялиным позвонить не могу, а ведь у них важные новости!

Потому я поставил будильник на полседьмого, чтобы перед школой проведать Веронику, ведь Лика на уроки не пойдет. Что же случилось? А с кондитерской теперь что? Выходит, все держится на единственном человеке — Веронике, и мы должны ее беречь.

Выпив кофе и съев бутерброд, я спустил мопед с пятого этажа и помчал на нем к Лялиным в общагу.

Постучался в комнату к Лике, но она не открыла. Зато открыла заспанная Анна, приложила палец к губам.

— Тс-с, Диана спит.

— Что с Вероникой? — спросил я. — Где Лика?

— В пекарне, — ответила Анна. — У мамы поднялось давление до ста шестидесяти, так что вместо нее Лика работает, а она лежит, командует. Сейчас они заняты. Поможешь?

— Конечно, — кивнул я. — Мама ваша, выходит, переутомилась?

В ответ Анна лишь тяжело вздохнула.

— Я не знаю, как она вытянет, столько суток спать по три часа…

— Чего? — воскликнул я. — Только с ней ругался из-за этого.

— Иди еще поругай ее, я устала, она меня не слушает. Только сильно не заругивай ее, она слишком слаба.

Я рванул в соседнюю общагу, ворвался в комнату без стука. Вероника лежала на раскладушке, Лика жужжала миксером, причем на ней был чепец и передник. Миксер работал так громко, что дамы не услышали, как я вошел. Только когда поздоровался, повернули головы.

— Вероника Игоревна! — покачал головой я. — Что ж вы себя так загнали? Я ж предупреждал…

— А как иначе? — устало проговорила она. — Духовка одна, маленькая. Я не могу выпекать пирожные большими партиями. Приходится ждать, пока предыдущие испекутся. А еще ж коржи для тортов, им нужны разные температурные режимы. Вот и жду. В световой день не укладываюсь. У нас-то обороты растут, раньше сто пирожных в день продавали, и я справлялась. Сейчас — четыреста.

Кажется, только теперь я понял, почему Вероника не особо хотела расширяться — она боялась, что не потянет физически. Почему бы прямо об этом не сказать?

— Плюс торты, — добавила Лика. — Тортов всегда не хватает, разбирают до обеда. А тут майские скоро, не знаю, как справимся.

— Что для этого нужно? — спросил я. — Еще духовка? Две духовки? Не вопрос. Помощница нужна? Найдем.

Вероника помолчала немного и решилась озвучить просьбу:

— В идеале бы пекарский шкаф, там несколько отделений с разными режимами. Духовка — многофункциональна, а шкаф создан исключительно для выпечки. Это вдвое уменьшило бы расход времени и свело к минимуму процент брака.

Лика пожаловалась:

— Видел бы ты, сколько мы продуктов извели, пока привыкли к духовке этой дебильной! То сгорело, то недопеклось. Пока приспособились… Собственно, рыба-колбаса так и получилась.

— Так-то я не против, — сказал я, — только где ж тот пекарский шкаф взять?

Лика и Вероника развели руками.

Это в будущем можно купить что угодно, любое оборудование, гриль такой и сякой, печь эдакую… а сейчас?

Я потер пальцем переносицу. Выход должен быть. Крупные кондитерские с чем-то же работают, где-то оборудование берут. Где еще есть такое оборудование? Школьная столовая! Там пекут булочки, пирожки и ватрушки. И кексы пекут! Детские садики, пионерские лагеря, санатории тоже оснащены таким оборудованием.

Эврика! Дрэк! Закрывшийся пионерлагерь, который распродает все. Если дрэк смог купить кровати и тумбы, через него можно выяснить, не завалялся ли пекарный шкаф…

— Как называется эта кондитерская печь? — спросил я у Вероники, воодушевленный открывшимися возможностями. — Только точно. Кажется, дошло, где его можно достать!

— Шкаф пекарный, — оживилась Вероника, — это в идеале. Еще подойдет шкаф жарочно-кондитерский. Где ж ты их найдешь-то?

— Многие сейчас закрываются: детские сады, санатории и так далее. Вот там попытаюсь перекупить бывший в употреблении.

Вероника устало закрыла глаза.

— Значит, буду жить.

— Ну бабушка! — воскликнула Лика, хлопнув ладонью по столу. — Прекрати так говорить. — И обратилась ко мне: — Шкаф нас спасет.

Лика посмотрела на часы.

— Паша, ты езжай в школу, я сегодня работаю. Машина с продуктами придет позже, еще Лидию забирать. Хорошо, хоть у нее давление нормальное.

— Пока нормальное, она тоже гипертоник, и у нее трое приемных детей, — рассказал я. — Так что, Лика, все на нас. Кондитера придется растить, а не брать готового.

— Кого-то из наших? — удивилась Лика, подошла к духовке, посмотрела через стекло и достала два противня с коржами. — Это будут цитрусовые пирожные. Как раз пропитаются, до открытия еще два часа с хвостом. Крем для них уже готов. Ассортимент пирожных пришлось урезать. Всего восемь видов и четыре торта.

— Чем-нибудь помочь? — спросил я, глядя на боевые порядки корзиночек, картошек, чизкейков, желеек, лебедей и эклеров.

— Мусор вынеси. Вот правда, больше ничем ты не поможешь. Лидия отлично справляется… справлялась. Хорошая тетка.

Лика упаковала мне четыре картошки.

— Вот на перекус. Принесешь ведро — дам с собой.

Мусорных ведер оказалось два, причем одно уже пованивало. Я схватил оба, сгонял на мусорку, вернулся, забрал картошки…