Диагноз: Выживание - Наиль Эдуардович Выборнов

много, но чего-то не хватало. Я бывал на мелких стихийных базарчиках, которые сами образовались по весне. Буквально на один-два дня, потом народ расходился. Приносили то, что удалось вырастить у себя в квартире, найти, смастерить, и все прочее.

Дровянников не хватало, вот что. Дровами все торговали активно всегда.

— А где тут дровами торгуют-то? — спросил я.

— А дровами тут не торгуют, — ответил Карма. — У дровянников свой рынок, севернее отсюда, ближе у Великой. Они там рубят все и сплавляют по реке. Потом сушат, пилят, торгуют.

— А чего не тут?

— Не договорились с Жирным, — пожал он плечами.

И вот мы добрались до первого развальчика, где торговали лекарствами. Целая куча пестрых упаковок, от всего на свете: носа, горла, головы и жопы. Но есть и неприметные пачки, как те самые белые, что я взял для себя.

— Чего надо? — спросила не очень приветливая женщина явного армянского происхождения с покрашенными перьями кудрями. Причем, не сказать, чтобы худая. Время голодное, а она полная. Кушает хорошо, значит.

Да уж, похоже, что о сервисе тут и не слышали.

— Да, присматриваюсь, — ответил я, оглядел прилавок — все пачки знакомые. — После чего спросил: цефтриаксон есть?

— А рецепт на него есть?

Я аж замер. Вспомнилось, сколько раз я сам отвечал таким вопросом на запросы покупателей. И если рецепта не было, то отправлял их восвояси. Потому что знаю, что такое резистентность к антибиотикам, и понимаю, что она может привести к концу света очень быстро. Если конечно, эта третья мировая война не закончится им раньше.

Глава 11

А женщина вдруг расхохоталась во весь голос, даже обычные покупатели стали оборачиваться в ее сторону.

— Да шучу я, — сказала она. — Флаконы по грамму, белорусские. Пойдут?

— Пойдут, — пожал я плечами. Разница-то. У белорусских лекарств был прикол, но это у таблеток — там вместо талька или лактозы в качестве вспомогательного вещества часто использовали картофельный крахмал. Сколько же это шуток в свое время породило.

— Десять тысяч, — сказала она.

— Чего? — я на секунду охренел.

— Десять тысяч за дозу, — она пожала плечами. — А чего ты хотел? Лекарства сейчас дорогие. Нет — положи на полку зубы.

— Пошли, Карма, — я повернулся и двинулся прочь. — Лучше в Родину сходим и наберем себе сами, чего надо.

Бандит посмотрел на меня широкими глазами. Ну да, нам же перед выходом ясно дали знать, что лекарства мы должны добыть любой ценой. Ну и на самом деле, это все равно было всего лишь спектаклем, я не собирался уходить.

Хотя не удивился бы, если бы услышал, как баба сказала бы мне в спину «ну и иди, иди». Уж очень она мерзкой была.

— Стой! — крикнула она. — За семь тысяч отдам!

Понятно. Она не хотела избегать своей выгоды. А цену заломила, очевидно, просто на лоха. В пятьдесят, мать его, раз. Нет, деньги обесценились, конечно, но не до такой же степени.

Я повернулся, подошел к ней, смерил недовольным взглядом, после чего спросил:

— Сколько есть?

— А сколько надо?

Да что за дурацкая манера вопросом на вопрос отвечать, блядь?

— Доз десять — пятнадцать, — пожал я плечами. На всякий случай с запасом. Какой-нибудь случай не очень запущенной пневмонии в принципе можно и пятью уколами вылечить. А у нас на тот случай еще и цефотаксим есть.

— Десять есть, — ответила она. — Больше не дам. Считай, что больше в одни руки не отпускаем.

Ага, это чтобы кого-нибудь нагреть. Есть у нее больше, просто она по этой цене отдавать их не станет.

— Бартером возьмешь? — спросил я.

— Нет, — армянка покачала головой. — Только кеш.

— Да? — спросил я и улыбнулся. — А у меня есть кое-что, что тебе понравится.

— Да? — она тоже усмехнулась, только криво и как-то совсем не радостно. Я заметил у нее над верхней губой тонкие темные усики, и меня аж передернуло.

Я стащил со спины рюкзак и достал упаковку того самого, что тащил на продажу. И то, что очень заинтересовало бы местных эпилептиков, больных рассеянным склерозом или самую падшую публику — наркоманов. У меня с собой было две упаковки, но достал я только одну.

— Ну что? — спросил я. — Интересно?

— Ну такое… — проговорила она, надув губы. — Дай хоть сроки посмотрю.

Я с готовностью отдал ей упаковку в руку. В магазинах и аптеках людям специально дают потрогать товар своими руками. Дешевая психологическая уловка — когда ты что-то уже подержал, то отказаться от этого уже сложнее. Этому даже учат на курсах по продажам.

— Ну вроде нормальный… — протянула она. — За это пять флаконов отдам.

— Верни-ка обратно, — попросил я. — Я пройдусь по базару, поспрашиваю у других, за сколько ты его отпускаешь. И тогда вернусь.

— Ну ты и козел, — протянула она, положила упаковку на стойку, после чего наклонилась и принялась выкладывать на нее маленькие коробочки с флаконами антибиотика. — Семь, восемь, девять, десять… Согласен?

— Мало, — я покачал головой.

— Больше нет… — проговорила она.

— Мало. — повторил я.

Было заметно, что ей прям не нравится, что меня не удалось наебать. Тогда она наклонилась, вытащила еще два флакона, выставила их на стол и толкнула ко мне.

— Все. Больше не дам.

Теперь моя очередь. Каждую упаковочку я открыл, проверил, что срок нормальный, и что с жестянкой, которая должна закрывать резиновая пробка, все в порядке.

— Ты еще обнюхай их, — сказала армянка.

— Надо будет — обнюхаю, — ответил я кивнул Карме, мол, забирай.

Он спокойно скидал все в карман своего рюкзака. А я посмотрел на женщину и спросил:

— Как тебя зовут-то?

— А тебе какое дело? — вопросом на вопрос ответила она. В очередной раз. Я уже понял, что начинаю злиться.

— Мы с тобой теперь постоянно дела вести будем, привыкай. Так что лучше ответь.

— Инна, — сказала она наконец.

— А