Диагноз: Выживание - Наиль Эдуардович Выборнов

— Есть, — не стала она врать. — А у тебя еще что-нибудь интересное есть?

— Почем отдашь? — не обратил я внимания на ее вопрос.

— По четыре, — ответила она.

— Отлично, — кивнул я. — Давай шесть штук. Заплати, Карма.

Деньги у него были, ему их Бек дал. Он вытащил пачку купюр, отсчитал сколько надо, положил на стол. И через несколько секунд перед нами уже стояло шесть флаконов в зеленых коробках. Я просто глянул, что пробки целые, и кивнул, мол, забирай.

— Ну а теперь не хочешь мой товар посмотреть?

— А что у тебя там есть-то? — спросила она.

— Ну вот, например, — я вытащил еще одну пачку с той дрянью, которую загнал ей до этого. — Как ты там сказала? Двенадцать флаконов по семь тысяч? То есть восемьдесят четыре тысячи с тебя?

— А ты наглый, мальчик, — заметила она, но снова взяла пузатую упаковку в руки, покрутила перед собой. — Семьдесят. И антибиотиков больше не получишь, не дам.

— Восемьдесят.

Сошлись на семидесяти пяти. Я кивнул, мол, давай деньги, и она действительно вытащила их из самого обычного кассового аппарата, повернув ключ. Отсчитала, причем долго так это делала, как будто ей жалко было с деньгами расставаться. Ну она и жадина.

Интересно, реально в аптеке работала? Если да, то наверное только тем и занималась, что лекарства на дешевые аналоги заменяла, которые с компанией сотрудничают, и толкала БАДы собственной торговой марки. Они, конечно, бывают неплохие, но с другой стороны, все это исключительно от желания заработать.

— Ну и последний вопрос. Настойки возьмешь?

— Что именно?

— Корвалол, валерианка, пустырник. Все есть. Если надо, можем притащить еще.

— Алкашам разве что продавать, — выдохнула она.

— Так от тебя самой корвалолом несет, — ответил я. — Фенобарбитальщица, небось?

— Да ну тебя. Корвалол по триста, валерианку и пустырник по сто пятьдесят заберу. И то, меня только спирт в них интересует. Цени мою доброту.

Я повернулся к Карме, и тот только пожал плечами. Со мной что, отправили человека, который еще и в ценах на лекарства не разбирается.

Я все-таки решил поторговаться.

— Корвалол по четыреста, остально по двести. Пошло?

— Триста пятьдесят и сто пятьдесят. Побойся бога, там флаконы по двадцать пять миллилитров.

— Согласен, — выдохнул я и принялся выкладывать свою добычу из прошлого рейда на прилавок.

Там много было, практически весь рюкзак этим стеклом забит оказался. На этот раз она каждую уже не проверяла, просто осматривала на сроки, и нет ли на пачках потеков. Это не такой дорогой товар, чтобы из-за него париться нужно было.

Наконец, когда все закончилось, она отсчитала мне деньги. Я сложил их пачкой и убрал во внутренний нагрудный карман, чтобы украсть в случае чего было сложнее. То, как тут с ворами расправляются, меня, конечно, убедило, что просто так беспределить никто не станет. Но все-таки.

— Пошли, — сказал я, и мы двинулись вдоль рядов дальше.

— Вниз спускаемся? — спросил Карма.

— Не, посмотрим сперва, — ответил я.

Я только что на девяносто тысяч приподнялся, и они жгли мне карман, пусть я и понимал, что эти бабки — не мои, а общие. И моей доли там вообще, пожалуй, нет.

Да и деньги по нынешним меркам небольшие совсем — девяносто тысяч. Хотя, год назад, до начала блокады, я бы на эти бабки мог бы месяц жить, и ни в чем себе не отказывать. В общем-то у меня зарплата в аптеке была меньше, если брать, как положено, пятнадцать смен, то больше шестидесяти там и не выходило никогда.

Я посмотрел направо, и увидел лавку, в которой торговали всяким хламом. И в глаза мне врезалось пятно — яркое зеленое пятно, что-то похожее на змею.

— Э, ты куда, — проговорил бандит мне в спину, но я уже остановиться не мог.

Вошел, наткнулся на взгляд благообразного ухоженного деда, но ничего не сказал, и двинул сразу к полке, на которой лежало то, что мне нужно. Фонендоскоп. С одной стороны — мембрана, с другой — колокол, чтобы разные тоны выслушивать. Не «Лихтманн», да и в целом ничего особенного, но сейчас даже такой достать будет сложно. Уж тот, который с тонометром в комплекте идет, точно с этим ни в какое сравнение не годится.

— Что вас интересует, молодой человек? — спросил, наконец, дед.

Я осмотрелся, глянул вокруг. Это была какая-то смесь лавки старьевщика и ювелира. Часы были, причем в большинстве своем механические хронометры, я даже заметил такие, которые на цепочке надо было в кармане носить, хотя до этого их только в кино видел. Кольца были, браслеты и прочее такое.

Короче, подозреваю, что дед тоже сидел на зарплате у Жирного. Все самое ценное тот подмял под себя — стволы и ювелирку. Потому что на войне собирался крупно приподняться — она-то реально когда-нибудь закончится, а он с кучей денежных знаков, сразу в дамки. Олигархом станет, не меньше, купит себе замок на Рублевском шоссе.

— Фонендоскоп, — сказал я. — Почем?

— Двадцать тысяч, — ответил он.

— Можно я послушаю? — попросил я.

— Конечно, — кивнул он. — А вы разбираетесь?

— Да, я врач, — подтвердил я, взялся за прибор, вставил в уши, а потом легонько пощелкал ногтем по мембране.

В ушах тут же отразился звук гораздо громче. Потом повернул насадку в сторону, пошуршал уже у колокола. Да, нормально. Но это один из самых дешевых фонендоскопов. «Маленький доктор» — странное название даже, я думал так только игрушки детские будут называть, но нет, они выпускали реальную медицинскую технику.

А вот фонендоскопа не было в школе. Вообще. Я сам удивился этому, но не нашел. Градусники имелись зато, электронные, сейчас бесполезные, и пара безртутных термометров, которые мне не нравились, но были в общем-то ничего.

Но, если уж совсем честно, то и ртутные термометры были хороши только старые. Был у меня когда-то отличный, швейцарский, ему больше тридцати лет было, но мерил он очень точно и сбивался легко. А потом моя девушка как-то неудачно его тряхнула, и линейная шкала оторвалась. Ну я и психовал на нее потом, он же мне в наследство достался, а