Аксиома Эскобара: Дьявол имеет свой почерк - Сергей Анатольевич Артюхин

их гоночного «Хеми». Добавили вкусности, вроде механического нагнетателя, увеличенного диаметра цилиндров… укрепили кое-где… Короче, девятьсот лошадей на семи литрах — и это ещё не предел… И больше тысячи крутящий момент. С подвеской поработали, с управляемостью…

— Интересно, если это впендюрить не в тяжеленный «Носорог», а в машину полегче — она в космос улетит? — задумчиво пошутил Гавириа.

— Ну, Якокка не особенно этого хочет. Хотя премиум-пикап сделать собирается. Ну и, разумеется — версия без брони.

— Пикап, серьёзно? — Роберто, для которого до сих пор мерилом элитарности являлись ролл-ройсы, линкольны и кадиллаки, всем своим видом показал удивление.

— Ага. Самый продаваемый форм-фактор в США, — Эскобар развел руками. — И если «Носорог» весит в районе семи — семи с половиной тонн из-за брони, то обычный пикап будет весить в районе трех, может четырех… Гоночный пикап получится…

— И чего, кому-то такое надо вообще?

— Ты удивишься…

— Как там у нас кстати с «Крайслером» дела в целом? — Гавириа, занимающийся «черной» стороной бизнеса «семьи», в делах бизнеса «белого» откровенно плавал.

— Нормально всё. Как я Якокке и говорил, минивэн — бестселлер. И самое забавное, что ни у кого пока нет ничего похожего. Фактически, чуть ли не единственный семейный автомобиль на рынке. Продажи бьют рекорды…

— И не только в Штатах — у нас тоже, — покивал Роберто. — Мы ведь опять же, простые версии многодетным дарим, в рамках наших благотворительных активностей…

— Знаете, даже как-то не по себе, — вдруг как-то отстраненно сказал Густаво. — Мы же простые парни. Сами помните, как и где росли. А теперь вот так спокойно обсуждаем, как меняем мир, проводим своих людей в парламент, строим заводы… Я обычно не задумываюсь об этом, но как-то… голова кругом.

— И мы ещё в самом начале пути, hermano, — Пабло обошел стол и похлопал кузена по плечу. — Дальше — веселее.

— Надеюсь хоть, что веселье будет не такого характера, — и Гавириа ткнул рукой себе в спину, в сторону своего ранения.

— И я тоже на это очень и очень надеюсь…

Тем более что сюрпризы ещё не закончились…

* * *

Крах «Афганского Ястреба»: бывший конгрессмен Чарльз Уилсон осужден на 12 лет по делу о кокаине

Автор: Рассел Уилсон, специальный корреспондент New York Times. Вашингтон, округ Колумбия, 7 июня 1982 года.

Яркая и скандальная политическая карьера одного из самых влиятельных «ястребов» Конгресса подошла к драматическому и унизительному концу. Вчера федеральный суд округа Колумбия вынес обвинительный приговор конгрессмену от Техаса Чарльзу Нессбиту Уилсону по целому ряду преступлений, включая хранение с целью сбыта нескольких сотен граммов кокаина, обнаруженных во время обыска в его доме в Арлингтоне.

Приговор — 12 лет лишения свободы без права на условно-досрочное освобождение — стал кульминацией расследования, проведенного целевой группой Министерства юстиции по борьбе с коррупцией и наркотиками, которую курирует молодой и амбициозный федеральный прокурор Рудольф Джулиани.

Напомним, что скандал в Конгрессе, связанный с обвинениями в адрес конгрессменов, уличенных в гомосексуальной связи со студентами, ещё в прошлом году перерос в специальное расследование Министерства юстиции, включая подозрения в употреблении наркотиков.

Чарли Уилсон, демократ, заслуживший прозвище «Афганский Ястреб» за свою неустанную работу по финансированию и вооружению повстанцев в Афганистане, оказался под подозрениями из-за показаний Пола Брауна, его старого знакомого, пошедшего на сделку со следствием, в рамках которой он дал показания, что Уилсон принимал кокаин не менее девяти раз во время своего пребывания в Лас-Вегасе в гостях у Брауна, а также засвидетельствовал, что видел, как Уилсон нюхает кокаин на острове Гранд-Кайман.

Чуть позже эти показания частично были подтверждены Лиз Уикершем, девушки с обложки журнала 'Плейбой. Ещё одной свидетельницей обвинения стала горничная отеля.

Всё это, а также результаты наружного наблюдения, позволили Джулиани получить ордер на обыск, в рамках которого в резиденции мистера Уилсона был обнаружен тайник. Именно в нем оперативники нашли два пакета высокочистого кокаина, на триста десять и сто семьдесят граммов соответственно.

И, наконец, самым разрушительным доказательством для защиты стали результаты судебно-медицинской экспертизы. Так, анализ волос конгрессмена показал регулярное и длительное употребление кокаина в течение как минимум последних нескольких месяцев. Это полностью опровергло заявление защиты о том, что наркотик был подброшен. Отпечаток пальца конгрессмена на одном из пакетов стал гвоздём в крышку гроба всей стратегии адвоката.

«Правосудие сегодня восторжествовало, — заявил журналистам после оглашения приговора невозмутимый г-н Джулиани. — Никое политическое положение не ставит кого-либо выше закона. Данное дело должно стать ясным посланием для всех и каждого: преступление не останется безнаказанным».

Однако в кулуарах Конгресса и Сената это дело вызвало бурные дебаты.

«Это слишком чисто, слишком аккуратно, — заявил по условиям анонимности один из сотрудников аппарата Демократической партии. — Чарли был многим, но он не был идиотом. Хранить полкило кокаина в собственном доме? Оставлять отпечатки? Это на него совершенно не похоже».

Как бы то ни было, последствия этого приговора выходят далеко за рамки судьбы одного человека. Президент Картер, поглощенный двойным кризисом на Фолклендах и в Северной Ирландии, понес серьезную политическую потерю. Уилсон был его ключевым союзником в Конгрессе по вопросу противодействия советскому влиянию, важным голосом в рамках «войны с наркотиками» — что теперь выглядит особенно лицемерно — и его крах оставляет множество вопросов.

«Это катастрофа для антисоветских усилий, — считает политолог Джорджтаунского университета Итан Броннер. — Уилсон был уникальной фигурой: он знал, как работать с системой, как находить деньги и оружие в лабиринте бюджетных комитетов. Его нечем заменить. Эта история нанесет удар по моральному авторитету всей политики поддержки афганского сопротивления».

Для Рудольфа Джулиани, напротив, это дело стало звездным часом. Юрист, известный своим непримиримым рвением, закрепил за собой репутацию человека, который не боится идти против могущественных фигур. В политических кругах уже говорят о нем как о будущем прокуроре Нью-Йорка, и сходятся на то, что это лишь начало несомненно яркой карьеры.

Что касается самого Чарли Уилсона, то его знаменитый бойцовский дух, кажется, наконец сломлен. Побледневший и постаревший, он не сказал ни слова, слушая приговор. Его адвокаты заявили о намерении подать апелляцию, но их шансы оцениваются, в лучшем случае, как призрачные. Дорога «Афганского Ястреба» ведет теперь не в залы Конгресса, не на вечеринки, и не в казино, а в федеральную тюрьму строгого режима.

Его падение стало еще одним мрачным напоминанием для политиков Вашингтона и Америки: в эпоху, когда границы между политикой и преступностью становятся все более размытыми, опасность подстерегает даже тех, кто считает себя непотопляемым. И цена этой игры может быть невыносимо высокой.

Чарли