Аксиома Эскобара: Дьявол имеет свой почерк - Сергей Анатольевич Артюхин

маслом, пороховой гарью и дорогой кожей на креслах и диванах в комнате отдыха. Правильнее наверное было бы назвать это место частной оружейной галереей. Стеклянные витрины, подсвеченные мягким светом, демонстрировали историю насилия в лице своих экспонатов: от дуэльных пистолетов к револьверам середины 19-го века, потом начало двадцатого, его середина… И, наконец, современные образцы: швейцарские винтовки, бельгийские, американские, русские, испанские… даже чехословацкие, включая vz.58, и финские… И для всего этого богатства имелись патроны, так что при желании никто не запрещал пострелять.

FM1 в варианте с длинным и тяжелым стволом, конечно, выделялась на общем фоне. В руки легла идеально: что приклад, что цевье, что рукоятка… Протянул руку, в которую здесь же находящийся Хесус немедленно вложил уже снаряженный патронами магазин.

Первые 30 патронов Пабло разрядил в мишени, используя только прицельную планку и работая «навскидку». Стрелял короткими очередями: на два-три, максимум четыре патрона. 5.56 и правильная развесовка позволяли вести огонь очень быстро, а отдача радовала тем, что оружие ощущалось абсолютно контролируемым.

Второй магазин Эскобар опустошил частыми одиночными выстрелами, пытаясь работать скорее на точность. Получалось отлично… Что вызывало уважительные взгляды со стороны присутствующих в тире стрелков. В конце концов, знать, что твой босс может и сам успешно пойти в бой и слышать о битвах с М19 и с сикариос Кали — это одно. Но совсем другое — лично наблюдать точность человека, которому по должности вроде как стрелять не положено…

450 отстрелянных патронов спустя Пабло удовлетворенно кивнул. Винтовка получилась очень приличной. Время начинать регистрацию в США… Чтобы побольше продать местным фанатам.

«Интересно, — пришла Пабло мысль, — что там у Флореса с моим проектом по пистолету и 'винтовке будущего»…

Глава 13

Американская космическая отрасль вполне могла гордиться своими достижениями — вот хотя бы даже и программой «Спейс Шаттл». Первый многоразовый космический аппарат, пусть и использовавший одноразовые ускорители и внешний топливный бак.

Конечно, всех тех целей, которая программа перед собой ставила, достичь не удалось: так, вместо того, чтобы снизить цену доставки килограмма полезной нагрузки на орбиту на два порядка, «Шаттлы» оказались одним из самых дорогих решений вообще.

И ладно бы цена, но и по скорости запуска тоже особых успехов добиться не получилось. Вместо изначально планируемых двухнедельных промежутков между полётами, готовить их нужно было месяцами. По итогам программы в среднем Шаттлы запускались четыре с половиной раза в год, вместо необходимых двадцати восьми…

Почему так вышло можно было бы рассуждать долго. Ошибочные проектные и инженерные решения (например, двадцать четыре с половиной тысяч уникальных — то есть вот не похожих друг на друга и не взаимозаменяемых — теплозащитных плиток, вот как такое можно вообще утвердить?), ошибочные гипотезы и предположения при расчете экономики и много всего разного. Но факт оставался фактом: программа не стала тем, чем должна была. Никакого «автобуса» на орбиту не вышло.

И имелся ещё один немаловажный фактор. Если кто-то думает, что раздолбайство — это лишь русская или там итальянская черта, то он глубоко ошибается. Это присуще всем народам в более-менее одинаковой степени. Где-то, в силу культурных особенностей, чуть больше, где-то чуть меньше… Так или иначе, у янки имелись ровно такие же умельцы «забить болт», как и в СССР.

И именно это произошло с проблемой, приведшей в известной Эскобару реальности к катастрофе шаттла «Челленджер». Про то, что конструкция, соединяющая секции твердотопливных ускорителей, ненадежна, было прекрасно известно еще с конца 70-х. Но, как бывает, на эту проблему внимания особо никто и не обращал. Ну проблема, ну может быть нарушена герметичность — это же не гарантированно случится, верно?

В той реальности последствия настигли программу в 86-ом — уплотнительное кольцо прогорело и из ускорителя прямо во внешний топливный бак стала бить струя раскаленного газа… И пошло-поехало. Закончилось разрушением конструкции, падением и смертью экипажа. Но первый раз проблема проявила себя еще при старте «Колумбии» в 81-ом… Старте, который из-за всё больше проявлявшихся изменений истории перенесся на середину восемьдесят второго года.

Что именно привело к переносу, Пабло не знал. Больше того, он даже и не понимал, что что-то изменилось, просто потому, что ни сам, ни одна его частей никогда не следили за американской космической программой так уж пристально. Какие-то основные вехи — пожалуй, но не более того…

Так или иначе, но здесь прогар уплотнительных колец случился не на «Челленджере», а на «Колумбии». И катастрофа, ровно по сценарию «Челленджера», уничтожила челнок и экипаж, после чего — опять таки, как и в той реальности — временно все полеты были приостановлены.

Почему для Пабло это было важно? По одной простой причине: детская мечта. Мечта медельинского мальчишки из трущоб, смотрящего на звёзды. Мечта сербского подростка-юноши-мужчины, сражающегося в балканском аду. И даже немножко мечта крепкого уже мужика-ветерана, машущего плакатом и поющим революционные песни двенадцатого апреля 61-го, вместе с толпами других советских людей на улице…

Мечта посмотреть на планету из космоса. Мечта посмотреть на звезды без препятствия в виде атмосферы. Мечта хоть на сколько-нибудь сбежать от горы проблем, бумаг, разборок и убийств.

И «Шаттл» был одним из вариантов. Был. Пока не взорвался.

Второй причиной — и тоже немаловажной — были электоральные перспективы. Арнальдо Мендес, кубинский летчик, уже слетал в космос, так что стать первым латиноамериканским космонавтом Пабло не светило.

Однако, стать первым в Южной Америке… это казалось вполне реальным. И тогда на выборах 86-го… ну или 90-го — тут Пабло для себя ещё не решил — его и без того выглядящие более чем серьёзными шансы на избрание президентом родной страны становились действительно высокими. Особенно если учесть продолжающийся ползучий захват умов и сердец жителей небольших городков и деревень.

И, самое главное, выпускники его школ, начнут занимать всё больше мест среди чиновников, судей, полицейских…

Первый выпуск как раз случился на днях, в конце июня. Ребята, которым промывали мозг только два года, уже показывали более чем достойные результаты. А устроить их на работу — а кого-то и отправить учиться дальше, в университеты — было для Эскобаровских финансов делом совершенно незаметным. Ну честное слово, что такое несколько сотен баксов, пусть даже тысяч баксов, за то, чтобы нужный человек был принят куда-нибудь в муниципалитет или ещё куда-нибудь.

И со стороны это не выглядело чем-то хоть сколько-нибудь опасным. Если не смотреть на картину в целом, в которой несколько тысяч человек на нужных местах означают, что какой-то приказ куда-то не дойдет, где-то на какой-нибудь