Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет

— Прочитаем утром, давайте по домам, — не дал им вновь устроить шум Захар. Компания тут же как по команде отправилась в путь.

Очередной плюс маленького города: всем пятерым было по пути. Шли переулками, так оставалось меньше шансов быть замеченными. Но совсем не разговаривать не выходило, радость от первого успеха нельзя вот так просто подавить. Сабина уже вовсю представляла, как ребята будут биться с Илларионом, Амалия с Тихоном накидывали свои странные варианты стратегии вроде «притвориться адептами и застать Розенкрейца врасплох», Света тоже не стала лишать себя комментариев и наглядно демонстрировала, какими приёмами воспользуется при прямом столкновении с пепельными. Сабина окончательно вошла во вкус, и теперь девушки в шутку наносили друг другу атаки и уклонялись, едва не падая от смеха. Захар хоть и радовался не меньше остальных, был вынужден то и дело шикать, чтобы ребята хотя бы немного сбавили громкость. Он был больше чем уверен, что компания и так уже поставила на уши все ближайшие дома, но не мог не надеяться на мизерный шанс удачи.

— Кто нашёл дневник? — спросил он у Светы.

— Я. Интуиция подсказала.

— Интуиция? — Захар удивился сильнее, чем девушка ожидала. — Может, тебе и повезло, но с куда большей вероятностью у тебя проявилось усиленное чутьё обелиска.

— Э… Хорошая интуиция разве не может быть и у обычного человека?

— Чутьё человека и обелиска отличается. Ты почувствовала что-то странное, перед тем как найти дневник?

Света задумалась, тщательно воспроизводя события десятиминутной давности в голове, и неуверенно ответила:

— Не знаю, показалось мне или нет: сердце как будто удар пропустило, а неведомая сила сама переставляла мои ноги.

— Вот оно. Это не просто интуиция! — воодушевился Захар, превысив установленный собственноручно порог громкости и заставив остальных подскочить от неожиданности. Света вновь озадаченно почесала затылок. — Такая есть только у достаточно сильных обелисков. Как видишь, даже Агата и Федя не смогли найти дневник. Такой талант должен передаваться по наследству. Твои родители точно обычные люди?

— Насколько нам известно, — ответила за Свету Амалия, разводя руками. — По крайней мере, так говорила мама. Но в Свете, наверное, могли проявиться гены пумы, как у нас…

— Могли ли запечатать мою силу родственники? — задумалась Света. — И в какой момент печать исчезла? На въезде в Новый Оскол?

— Понятия не имею… — покачал головой Захар. — Такая магия встречается крайне редко, даже не знаю, что и думать.

Амалия понуро опустила голову, а Света задумчиво подняла взгляд к чистому ночному небу. Мириады звёзд отрешённо глядели на неё, но ни одна не упала, чтобы ответить на все их вопросы. Сёстры второй день подряд только и делали, что терзали себя догадками. Если хотят понять хоть что-то, придётся не только искать артефакты, но и решать загадку печати Светы. Она приехала всего пару дней назад, а дел навалилось уже так много… Но сколько бы сложностей ни преграждали ей путь, она в любом случае пробьётся напролом! Так было всю жизнь, будет и впредь.

Шутки и эйфория от первой удачи заглушили адреналин, ребята окончательно расслабились и потихоньку начали зевать. В это время даже оборотни уже давно ложатся спать. Но также быстро сон рассеялся порывом холодного ветра коварных неожиданностей. Пока вспоминали очередную забавную школьную историю, им вдруг преградили путь. С самого начала Свету как током прошибло неприятное предчувствие, вид вмиг напрягшихся ребят, что минуту назад весело хихикали и отпускали шутки направо и налево, лишь усилил его. При виде незнакомца Света рефлекторно встала в стойку и прикрыла лицо крепко сжатыми кулаками, готовая отбиваться врукопашную, остальные тоже застыли, вперив нахмуренные взгляды в «препятствие».

В десятке метров от них остановился самоуверенного вида парень лет двадцати с надменным выражением лица. Света невольно вспомнила сов. Слишком уж часто ей стали встречаться подобные неприятные личности. Он остановился под светом единственного в округе фонаря, отбрасывая на сырую землю длинную чёрную тень, и окинул компанию снисходительным взглядом, будто натолкнулся на прогуливающих уроки школьников и был намерен отчитать их, будучи их строгим учителем. Слегка растрёпанные короткие серые волосы колыхались на лёгком ветру, а серые глаза сверкали недобрыми, даже хищными огнями. Увидев замешательство на их лицах, он насмешливо оскалился.

— Какая досада, — протянул он. — Родители не научили вас, что воровать нехорошо. Вам даже хватило наглости проникнуть на частную собственность. Не поздновато ли детишкам гулять в такое время?

— Это пепельный, — не спуская глаз с парня, вполголоса предупредил Свету Захар.

Глаза её тут же округлились, зрачки сузились, а мысли лихорадочно заметались. Тогда в кафе с Катей и Германом она тоже видела двоих мужчин с серыми волосами, неужто те тоже были пепельными?! Они теперь ведут дела и в Белгороде? И странно смотрели на Свету, потому что почувствовали в ней обелиска? Получается, печать спала уже тогда? Амалия говорила, что адепты не трогают обелисков, пока те сами не нападут. Но что тогда нужно этому? Какого чёрта здесь вообще происходит?!

— Ну да, пепельный. — От его зловещего смешка кровь застыла в жилах ребят. Даже Сабина напряглась как никогда, пошире расставила ноги и приготовилась к внезапной атаке. — Поправочка: адепт Розенкрейц. А вы — обелиски. И с детства прекрасно знаете, за какую черту вам не следует переступать. Почему же заставляете нас применять меры сейчас?

— Какие ещё меры? — не выдержала Сабина, улавливая зоркими глазами каждое движение парня. — Что мы такого нарушили?

— Ха-ха!

Пепельный рассмеялся так, словно Сабина рассказала смешную шутку. Та раздражённо стиснула челюсти, с трудом сдерживая порыв наброситься на адепта уже сейчас. Он вдруг быстро успокоился и исподлобья вперил в ребят полный презрения, даже отвращения, взгляд:

— Вы рылись на чердаке здания, которое находится под нашим контролем. Это вполне можно расценивать как нападение, нарушающее известный вам контракт. Вы могли бы проигнорировать этот факт и собственными руками развязать войну, в ходе которой погибнут все ваши близкие и вы сами. — На лице его вновь сверкнула надменная полуулыбка, острые клыки блеснули в рыжем свете фонаря. — А могли бы поступить так, как вам скажу я.

Ребята и сами прекрасно понимали, что Розенкрейц настолько пристально наблюдают за каждым их действием, что при желании могут найти повод для войны даже там, где ему быть не положено. Но шанс избежать худшего исхода был в интересах ребят, потому никто не решался говорить лишнего. Расценив молчание как согласие на переговоры, пепельный, чуть посерьёзнев, продолжил:

— Вы отдаёте то,