Кровь Тала - Софья Шиманская

Корвина. Надо сказать, Квинт был умницей – он потратил немало усилий, чтобы научиться переносить язвы на чужие территории и менять их форму и педантично фиксировал каждый этап своей работы. Свое открытие, что если скомпенсировать Мертвую Землю источником магии, то язва уменьшится в размере, он сделал десять лет назад. Процесс, который Биола легкомысленно обозначил как «скормить мага», сам Квинт называл поглощением резонанса. Впрочем, суть метода от названия гуманнее не становилась.

А вот записи его предшественника Луций так и не смог разобрать. Половина текста была вымарана, выводы противоречили один другому, а трижды обведенное слово «фальшь» в центре пустого листа выглядело очень драматично, но ничего не объясняло. Кто бы ни начал изучать Мор, он был явно очень вдохновленным, но не слишком последовательным человеком и больше походил на безумца.

Однако Мор в Старом Тале выбивался из логики всех данных, которые Республика сумела собрать за несколько поколений. Язвы росли тем быстрее, чем ближе они находились к источнику магии – которому в Тале вообще неоткуда было взяться – и чем больше ее использовалось. Даже вдоль Рубежа, где земли были изъедены Мертвой Землей, как плесневелый сыр, рост не был настолько масштабным.

– Какого…

Луций вскинул голову, вынырнув из размышлений. Орхо хмуро смотрел на вьющийся над холмом дым.

– Кажется, твой лагерь горит, – неуверенно заметил Луций, – нападение?

Орхо широким шагом двинулся вперед, протапливая в снегу широкую колею перед собой.

– Нет. Это костры. А я запретил покидать норы.

Луций поспешил следом, с привычной досадой размышляя о том, как судьба снова посмеялась над его планами. Продумать первое появление перед талорцами, ну конечно.

На чернеющей посреди снегов площадке между двух холмов собрались, кажется, все полторы сотни нукеров хана. Воины деловито выволакивали из подземелья мешки с зерном, ящики с копченым мясом и овощами, тяжеленные бочки с брагой. Вокруг них горели костры из наспех наваленных бревен. Ветер подхватывал ругань, взволнованные окрики, глухой деревянный стук и дребезжание глины.

Явной паники среди талорцев не было. Никто не готовился к бою.

Завидев хана, один из нукеров – кажется, это был уже знакомый Луцию Ройс – направился к нему торопливым, но не слишком уверенным шагом.

Орхо остановился. Скрестив руки на груди, он дождался его приближения и жестом дозволил говорить.

Ройс – крепко сбитый мужчина с широким лицом и тяжелой челюстью – мялся, как мальчишка.

– Лисы, – сконфуженно выдавил он наконец, – на лагерь напали лисы. До ебени матери лис. Обычные, не костровые. Хотя и наши тоже свихнулись. Прорыли стены пещер, добрались до припасов, сбились в стаи и начали нападать на людей. Они… уничтожили склад с мехами.

Орхо вопросительно поднял бровь.

– Люди, припасы – допустим. Меха? Что они могли сделать с мехами?

– Обосрали, – понуро признался Ройс.

То, что свора лис устроила переполох, из-за которого личному отряду хана пришлось бежать из лагеря, явно было болезненным ударом по его гордости.

Орхо медленно втянул носом воздух.

– Ясно.

– Мы спасли большую часть еды, – поспешно пояснил Ройс, – Айлан эвакуирует зеленый тоннель и ищет оставшихся слуг. Потом мы устроим зачистку.

Орхо остановил его.

– Дождитесь Айлана с оставшимися людьми, – он повернулся к Луцию, – проморозишь пещеры? Их нужно прикончить разом.

Луций покачал головой.

– Глина может треснуть. Будет обвал.

Он понял направление мыслей Орхо – если нукеры отправятся в норы и изрубят полчища лис, это обернется таким кровавым карнавалом, что пещеры станут непригодными для жизни. Но и холод был не лучшим выходом. Перепады температур своды крепче не делали.

Луций задумчиво посмотрел на Ройса.

– Если заблокировать выходы, лис можно удавить. Насколько сложно извлечь воздух из пещер?

Ройс вздрогнул. Все это время он смотрел на хана, избегая соскальзывать взглядом на стоящего рядом с ним Даллаха. Когда тот заговорил, растерянность на его лице за несколько мгновений сменилась страхом, страх – любопытством, а оно – солдатской собранностью. Он посмотрел на хана и, дождавшись его кивка, ответил:

– Слышащие укажут на воздуховоды. Площадь большая, но здесь весь отряд. Справимся.

– Вышлите двух человек найти их ход и закройте его, – распорядился Орхо, – убедитесь, что в лагере не осталось людей.

– Да, мой хан.

Воодушевленный Ройс вытянулся, поклонился и удалился к соратникам. В этот же момент Луций увидел, как из нор вышел Айлан и следом за ним – Талия. В руках она держала знакомую кипу пергаментов. Луций с интересом наблюдал, как Талия флегматично осмотрелась и, недолго думая, вскарабкалась на ящики с едой, не отрываясь от чтения документов. Милош тоже выбрался, мрачно пожевывая кончик своей трубки. Луций с легкой тревогой разглядывал толпу слуг, которая покидала лагерь последней.

Он искал Раду. Если Талия, стоило Луцию прийти в себя, заняла роскошные покои, предназначенные для высоких гостей, то иверийка забилась в какую-то задрипанную каморку для слуг и отказывалась селиться в более подходящие по статусу для соколицы Даллаха покои. Сейчас она вполне могла находиться в пещерах. С нее бы сталось.

– За двадцать лет войны республиканские войска не смогли найти и разрушить ни одного нашего лагеря, – пробормотал Орхо, – а лисы, сука, справились.

– Сотни лис в замкнутом пространстве страшнее легиона, – Луций произнес это без доли иронии, – человек предсказуем, обезумевшее животное – нет. Возможно, это моя вина. Я проморозил лес и вынудил их уйти под землю. Они оголодали и свихнулись.

– Лисы не боятся холода, – раздался за спиной звонкий голос, – и отлично перемещаются по снегу.

Луций обернулся и облегченно вздохнул. Рада бесшумно приблизилась к ним сзади и тоже разглядывала переполох в лагере. Бесформенную рабскую тунику, которую иверийка носила в Эдесе, она сменила на широкополое крапивное платье с огромными рукавами-крыльями. Веток и бусин в ее волосах и на шее прибавилось.

– Где ты была?

– Ловила малиновок, – Рада потрясла зажатым в кулаке мешком, – ты своим буйством распугал мелких духов, их нужно привести обратно. – Она встала на цыпочки и принюхалась к Луцию: – Ты хорошо пахнешь, мертвый господин. Звенишь ровно. Красиво. Слушай меня, и будешь звенеть как капель.

Она бросила угрюмый взгляд на Орхо. Луций едва удержался, чтобы не закатить глаза. Жизнь научила его чаще прислушиваться к иверийке – иногда в ее словах все же был смысл, тщательно спрятанный за ворохом брехни и суеверий. В частности, снадобья, бусы и заговоренные мешочки, которыми Рада пыталась защитить его от Руха, были не более чем детским лепетом. А еще шаманка, не моргнув глазом, врала ему всякий раз, когда не хотела тратить силы на уговоры, и ссылалась на волю Аэда.

Впрочем… сложно было назвать это ложью. Орхо велел ей оберегать