Завораш. Разделение ангелов - Александр Галиновский

которое помогло бы ему согреться. К счастью, и здесь нашелся выход. Тюки были покрыты тканью, которая защищала содержимое от дождя и снега. Сорвав эту ткань, Энсадум обернулся ею, словно пледом.

Гхуры двигались равномерно, веревки на тюках поскрипывали. Рельсы впереди утопали в тумане. Первое время Энсадум пытался вглядываться: а что там, вдалеке? Однако глаза быстро уставали, а впереди не появлялось ничего, кроме новых камней. Внезапно Энсадуму стало интересно, что станут делать животные, если дорога внезапно оборвется. За столько лет пути наверняка где-нибудь разрушились, заржавели или деформировались. Скорее всего, животные просто продолжили бы движение. И это, в свою очередь, натолкнуло его на другую мысль.

Сколько гхуры могут обходиться без воды и пищи? Наверняка не так уж много. Это значит, что между точками их маршрута не больше дня пути. А то, что в дорогу их отправили без погонщика, означает, что их хозяева и хозяева груза уверены, что животные доберутся благополучно.

Сунув руку в карман, Энсадум внезапно нащупал карточку с адресом. Картонка была влажной и все еще хранила тепло его тела.

Некоторое время он разглядывал листок. Чернила расплылись, но адрес все еще читался. Если задействовать фантазию, можно было предположить, что изображено и на схеме под ним: река и пустошь, на которой перекрестьем обозначен дом. Только сейчас Энсадум заметил под всем этим несколько слов, выведенных торопливой рукой: «Не задерживайся в Пустошах». Он прочел фразу несколько раз, а затем оглушительно рассмеялся. Смех прокатился по округе, напугав гхуров. Кто и когда сделал эту надпись, Энсадум не знал. Наверное, один из Распределителей – тех, кто выдает карточки.

Не прекращая смеяться, он разорвал карточку и швырнул обрывки на дорогу.

Немного покружив в воздухе, клочки бумаги упали на землю. Еще некоторое время они виднелись позади – крохотные белые лоскутки на фоне темной каменистой земли,– а затем исчезли.

Глава 14

Надежда – это запертая дверь

Разрушение. Правильнее было бы называть его Выключением.

Новый мир, в отличие от мира старого, традиционного, был знаком не с одной технологической катастрофой. Фактически он говорил на их языке. Производство – загрязнение – уничтожение. Бесконечный цикл рождения, недолгого существования и неминуемой смерти, сопровождавший смену эпох – от промышленной революции и изобретения первых механизмов до их повсеместного внедрения.

Кураторы и практики выглядели на этом фоне словно шаманы прошлого или несведущие врачи из тех далеких времен, когда больным предпочитали делать кровопускания, а умирающим давали столько ртути, что и после кончины чувствовалось, как тяжелый ком перекатывается внутри тела. В мире дирижаблей, поездов и автомобилей никто не стал бы слушать мнимых мудрецов в капюшонах.

Разрушение все изменило. Технологии стали не просто бесполезными, они стали опасными. Никто и никогда не станет пользоваться механизмом, который может подвести в любой момент. Внезапно стали понятны несколько вещей: заворашцы слишком сильно зависели от своих механизмов, гораздо сильнее, чем соседи от своих традиций, за которые держались веками. Теперь те, кого ахеронцы презрительно называли дикарями, оказались на одном с ними уровне.

Так что же отличало одних от других? Техническое превосходство? Знания?

В первые дни Разрушения стало понятно, что куда более невежественны именно те, кто достиг большего,– число загадок перед ними было поистине неисчислимым. Как? Что? Почему? Обычные вопросы, на которых не было ответа. Как случилось так, что Разрушение стало возможным? Что произошло? Почему именно сейчас? И главный вопрос: что будет дальше?

Как ни странно, кураторы были едва ли не единственными, кто оказался в выигрыше. Даже такая простая вещь, как печатная книга, внезапно стала большой редкостью. Теперь все знания, накопленные после Разрушения, могли быть утрачены. Хотя все еще существовал способ фиксировать информацию (рукописи никто не отменял, чернила и перья по-прежнему были в избытке), не находилось надежного способа эти знания распространять. И главное, накапливать, как это было раньше: в виде тысяч пыльных томов, занимавших не один десяток полок.

Именно здесь пригодились умения кураторов. Вместо старых, отживших свое библиотек они создали новые. В этих хранилищах нашли место не только сами знания, но и их носители. Ибо, как сказали бы философы, творчество неотделимо от творца, создатель – от созидаемого.

А что же механизмы?

Многие из них не заработали ни месяц, ни год спустя. Курсор рос и в итоге увеличился многократно, теперь сотни полок в нем занимали десятки тысяч емкостей. Для большинства это казалось чем-то вроде бессмертия. Заговорили о переселении душ и обмене разумом. Как будто можно переходить из одного тела в другое, а то и вовсе воскреснуть из мертвых. На самом деле подобное было невозможно, а выпивший эссенцию человек лишь получал горсть чужих воспоминаний, которые неизбежно начинал путать с собственными.

Энсадум уже час трясся на спине тяжеловоза. Ему казалось, будто с момента отбытия минула целая вечность – и ровно столько отделяло его от того момента, когда он принял от Распределителя злополучную карту.

Кто знал, что за кровью того человека будут охотиться?

И хотя похитители не достигли бы цели без умения кураторов превращать кровь в эссенцию, все было явно не впустую. Скорее всего, они хотели не дать крови оказаться в чужих руках – из-за того, что обнаружилось бы в воспоминаниях умершего.

Энсадума могли убить. Наверняка один из налетчиков и собирался сделать это, а второй почему-то проявил великодушие (жалость? предусмотрительность? или же – недальновидность?) и остановил руку убийцы.

Впрочем, горько усмехнулся Энсадум, у него все еще остается шанс наверстать упущенное.

За время его поездки ландшафт вокруг изменился. Туман рассеялся, дорога теперь шла не посреди равнины, а между высокими каменистыми отвалами.

Неоднократно Энсадум замечал по обе стороны от дороги брошенные металлические остовы, напоминающие скелеты насекомых. Однажды он увидел целый пассажирский вагон – с тем, что осталось от кресел, багажных полок, поручней. Гхуры невозмутимо двигались дальше, а Энсадуму почему-то стало казаться, что если он заглянет внутрь этого вагона, то непременно обнаружит там человеческие останки: горстку костей, старый чемодан, истлевшую шляпу, пальто или трость. Возможно, не подвернись ему так удачно караван, кто-то, едущий много дней спустя, действительно обнаружил бы горку костей, только на этот раз это было бы то, что осталось от самого Энсадума.

Гхуры шли медленно, и в этом, пожалуй, было больше преимуществ. Практику, который впервые передвигался подобным образом, эти существа казались на удивление сообразительными. Уже то, что их отправили одних, без возницы, говорило о многом. Это были смышленые, хорошо обученные, хотя и упрямые звери. После того как Энсадум взобрался в качестве