Завораш. Разделение ангелов - Александр Галиновский

пассажира на тюки с товаром, идущие впереди тяжеловозы громко фыркали, пыхтели, трясли гривами и вообще всячески выражали недовольство. Впрочем, они были действительно умнее многих известных ему животных, поскольку, поняв тщетность своих стараний, смирились.

Рассматривая отвалы по обе стороны дороги, практик заметил на вершине одного какой-то отблеск. Словно кто-то пытался поймать зеркалом солнечный луч, хотя никакого солнца и в помине не было. Возможно, просто свет отразился от металлической поверхности…

В следующее мгновение сразу несколько фигур возникли на возвышениях по обе стороны от каравана. Один или два удара сердца они находились на вершинах, а затем стали спускаться.

Фигур было около десятка. Вначале Энсадуму показалось, что он попался тем же разбойникам, что и накануне вечером. Однако, присмотревшись, он понял, что это не так. На этот раз нападавших было больше, и они отличались от всех, кого практик повстречал за эти долгие и богатые событиями сутки.

Как ни странно, среди разбойников не нашлось ни одного, кто сравнялся бы ростом с Энсадумом. Более того, похоже, все они были малорослыми, почти карликами. Сначала практику показалось, что он видит перед собой ватагу детей. Все носили какие-то лохмотья, напоминающие сильно потрепанные, порванные во многих местах накидки. Казалось, что одни и те же длинные лоскуты ткани просто обматывали вокруг тела, пока они не приобретали видимость одежды. У всех она была одинакового цвета – серо-коричневого, в цвет песка, и Энсадум предположил, что это часть маскировки. Лица эти люди тоже прятали под кусками материи. Оставалась лишь небольшая прорезь для обзора – узкая темная щель, в которой поблескивали глаза. Неизвестно почему, но Энсадум решил, что лица нападавших покрыты чем-то вроде краски,– уж слишком темными они казались.

Несмотря на малый рост разбойников, на их нелепые наряды и отсутствие у них оружия, он ощутил укол страха. Тем временем карлик, первым добравшийся до повозок, потянулся к идущему впереди гхуру – и внезапно получил от него удар.

Копыто зверя угодило несчастному в грудь с оглушительным хрустом. Удар отбросил его на добрых три сажени.

В это время с противоположной стороны объявился другой смельчак. Его рука потянулась к веревке, стягивающей несколько тюков, на которых расположился Энсадум. Недолго думая, практик ударил по этой руке. Гхуры продолжали идти, караван двигался вперед, и второй нападавший остался позади.

Впереди еще один карлик вскарабкался на тюки. Он принялся плясать и размахивать руками.

Еще один попытался взобраться по левую сторону от Энсадума, но сорвался и рухнул прямо под колеса повозки. Остальным похоже, не было никакого дела до того, что произошло с их товарищами. Пока танцующий карлик отвлекал внимание Энсадума, другие занялись веревками и узлами.

Очевидно, подобные грабежи случались регулярно и этот маршрут давно стал частью «охотничьих угодий» грабителей. Запрыгнув на повозку с тюками и захватив столько товара, сколько могло поместиться в руках, разбойники спрыгивали с повозки и тут же исчезали.

Ретировались они так же быстро, как и появились. Исчезла не только часть товара, но и цепочки следов, ведущих вниз,– их накрыло стремительно оседающим песком. Исчезло и тело несчастного, которому не повезло угодить под колеса. Энсадум был уверен, что сам он уйти не мог: бездыханный труп наверняка забрали товарищи.

Все прекратилось, но еще некоторое время практику не давали покоя бешено стучащее сердце и дрожь в конечностях.

Глава 15

Похититель всего

Впервые Энсадум задумался о смерти еще в детстве. Отец показал ему мертвую птицу. Она лежала во дворе – просто комок перьев, ничего более. Это казалось Энсе противоестественным. Уже тогда он понимал, что любая смерть противоестественна по определению, но позднее, став практиком, осознал, что любая смерть несвоевременна, неожиданна и совсем необязательна.

И все же он привык к смерти. Любая гибель живого существа стала восприниматься как нечто обыденное. Даже вид мертвых тел со временем перестал пугать его. Возможно, он был готов к этой работе еще с детских времен – с тех самых пор, когда практик явился в их дом, чтобы забрать кровь брата.

Затем были Разрушение и новые смерти – гибель родителей.

Энсадум часто думал, что именно это, а не смерть Завии, стало решающим словом в выборе профессии. Ту птицу невозможно было воскресить, и даже всей ее крови не хватило бы на то, чтобы воссоздать несколько последних минут жизни. Однако юный Энса целый день провел над крохотным трупом, зарисовывая увиденное, словно каким-то образом хотел продлить «жизнь» этой несчастной малютки. Позже он выяснил, что тем же занимаются кураторы. Все, что они делают,– создают набросок воспоминаний и сохраняют его. Возможно, никто и никогда больше не заглянет в их записи, и все же…

За все это время он так и не побывал в дальних залах Курсора, не посетил ничего, кроме библиотеки и еще некоторых помещений, где полагалось находиться ученикам. Только в самые первые дни Энсадума и кое-кого из других учеников провели по внутреннему двору, показав, что где находится. Именно тогда он встретил первого куратора да еще нескольких практиков, настоящих практиков, которые уже давно занимались своим делом. Встреча с практиками была второй в его жизни. И тут Энсадума ждало открытие: ни черных плащей, ни высоких шляп, ни темных очков с круглыми стеклами на них не было. Более того, выглядели они как совершенно обычные люди. Даже заурядные. Встретив такого на улице, он непременно решил бы, что перед ним обычный горожанин. Среди них даже была одна женщина. Когда Энсадум оказался рядом, она подмигнула ему с веселой улыбкой и, забросив на плечо сумку, в которой что-то звякнуло, направилась дальше.

Распределителей он не видел ни в тот день, ни позже. Хотя он и подозревал, что, кроме этих трех категорий – практиков, кураторов и распределителей,– в иерархии Курсора есть и другие: выше и ниже по положению. Ведь должен кто-то выполнять все те манипуляции, которые требуются при превращении крови в эссенцию. Наверняка кто-то отвечает за перегонку и дистилляцию, моет колбы и реторты, а также разливает уже готовую эссенцию по емкостям. А кто-то управляет всем. Не просто контролирует процесс поставок крови, перегонку, хранение и прочее – это дело практиков,– а именно управляет. Конечно, это не кураторы. Пусть в иерархии они занимают более высокое положение, они точно так же выполняют свою функцию.

Как кураторы лостигали своей должности, оставалось загадкой. Возможно, они попросту были достаточно безумными для того, чтобы примерять на себя личность другого человека.

Сколько всего было практиков? Когда Энсадум только начинал, он пробовал сосчитать