От Дуная до Рейна - Вячеслав Киселев

сегодня взяла. А вот в вопросе причастности к мятежу товарищей или не товарищей фон Штаремберга и Апенсберга унд Трауна ясность ещё не наступила. Хотя я в любом случае не собирался сразу же хватать их за шкирку и тащить в подвал. Зачем, пусть они сами и отправят Лихтенштейнов на смерть, а у меня, в случае появления необходимых доказательств, появится рычаг управления ими, ведь история Австрии на этом не заканчивается.

***

Остаток дня прошёл так же суетно, как и его начало, поэтому о своём неожиданном госте я вспомнил только сидя за столом, слушая во время долгожданного ужина доклад фон Ла́сси о результатах мероприятий в лейб-гусарском полку (с утра, естественно, приема пищи не было, от пули в живот никто ведь не застрахован).

Растерянный Моцарт подошёл к столу в сопровождении слуги, рыская по столу непонимающим взглядом, а я показал ему на стул слева от себя:

– Присоединяйтесь Вольфганг, смелее, как ваше самочувствие?

– Б…б…лагодарю вас, неплохо, только лоб немного побаливает! – аккуратно устроился он на краешке стула.

– Ну ничего, как говорится, до свадьбы заживёт, знакомьтесь – фельдмаршал князь Франц Мо́риц фон Ла́сси, Вольфганг Амадей Моцарт, композитор из Зальцбурга!

Гости обменялись приветствиями и фон Ла́сси тут же вскликнул:

– Ваше Величество, кажется, мы уже были представлены друг другу с господином Моцартом, эээ… семь лет назад, здесь при дворе, тогда он был ещё совсем ребёнком!

– Вы совершенно правы Ваше сиятельство! – обрадованно ответил Моцарт и тут до него дошёл смысл первой части фразы фельдмаршала, – Ваше Величество! – произнёс он, понижая с испуга тембр голоса.

– Поздравляю Вольфганг, – улыбнулся я в ответ, – вы же хотели представить свои произведения при дворе императора, вы своего почти добились, по крайней мере, на ужин к императору попали – я император Иван Первый!

– Ааа… где же Его Императорское Величество Иосиф Второй! – бесхитростно поинтересовался парень, воскресив в моей памяти сакраментальную фразу Труса из «Операции Ы» – «А где бабуля?».

«Я за него» – усмехнувшись, подумал я, но вслух, естественно, сказал другое:

– Иосиф Второй скоропостижно скончался и сегодня был погребен!

Моцарт начал быстро осенять себя крёстными знамениями и пробормотал, с выражением лёгкой паники на лице:

– О господи, неужели опять эпидемия!

– Эпидемия? – удивился я, – Слава Богу нет, но почему опять?

– Мой прошлый визит в столицу чуть было не стоил мне жизни Ваше Величество, из-за разразившейся здесь эпидемии оспы. Семь лет назад отец привез нас с сестрой ко двору Его Императорского Величества, в надежде на то, что нам представится возможность продемонстрировать свои способности в музицировании перед достопочтимыми гостями, собравшимися на торжества по случаю бракосочетания сестры Его Величества эрцгерцогини Марии Йозефы с королём Неаполя Фердинандом. Но увы, торжества не состоялись – эрцгерцогиня, а затем и супруга Его Величества заболели оспой и скончались. Мы покинули охваченный эпидемией город, однако я и Наннерль, это детское прозвище моей сестры, уже успели к этому времени заразиться и только каким-то чудом нам удалось выжить. Поэтому я очень сильно испугался, когда услышал о скоропостижной кончине императора Иосифа!

– Беспокоиться совершенно не о чем Вольфганг, он умер от переизбытка железа в организме. Поэтому ужинайте, отдыхайте, выздоравливайте, репетируйте, граф Вайсенхорн позаботится, чтобы вы ни в чём не нуждались. Думаю, что в ближайшее время вам представится возможность продемонстрировать своё искусство!

Интерлюдия "Папа хочет, но пока не может"

Пятнадцатое сентября, Апостольский дворец – летняя загородная резиденция Папы Римского, городок Кастель Гандольфо, 25 километров к юго-востоку от Рима

Папа Климент Четырнадцатый любил это время, когда можно было покинуть душные стены Вечного города и вдохнуть полной грудью воздух, наполненный свежестью сочной зелени и прохладных в любую погоду, чарующих вод озера Альбано. Время, которое, к его глубокому сожалению, подходило в этом году к своему неизбежному завершению.

На Апеннинском полуострове буквально каждый камень дышит древней историей человечества, однако, это местечко выделялось даже на подобном фоне. Ведь по легенде именно здесь родились основатели Рима – Рем и Ромул. Позже здесь была проложена знаменитая Аппиева дорога, а богатые римские патриции принялись возводить в этих заповедных местах великолепные дворцы и виллы. Само же название города – Кастель Гандольфо, ведёт своё происхождение от родового замка богатого генуэзца, построенного на рубеже десятого-одиннадцатого веков нашей эры.

Апостольский дворец словно небесный страж, присевший перевести дух на гребне горы, возвышается над почти идеальным овалом красивейшего вулканического озера, чьи воды магическим образом периодически меняют свой оттенок от светло-голубого до темно-бирюзового. Все улицы в городке ведут своё начало от небольшой и уютной площади у входа во дворец, а дворцовые сады разбиты на месте загородной резиденции римского императора Домициана.

Не полюбить это место было, практически, невозможно, однако у папы Климента имелась ещё одна веская причина, чтобы проводить здесь, как можно больше времени. По своему личному характеру он более, чем кто-либо другой из папабилей, был способен управлять Святым Престолом при таких тяжелых обстоятельствах, которые остались ему в наследство от его предшественника. Его религия была чужда фанатизма, нетерпимости, властолюбия и полемического духа, умеренность же и смирение его не являлись слабостью и не были вынуждены необходимостью. С другой стороны, Клименту, несмотря на великолепное образование и острый ум, категорически недоставало таланта администратора, таланта подбирать способных людей для реализации своих планов. К тому же, обстоятельства, сопровождавшие конклав 1769 года, вынуждали его не доверять большинству кардиналов. Поэтому, он и старался вести дела лично, привлекая к этому немногочисленных доверенных лиц, для чего Апостольский дворец подходил идеально.

***

После обеда Папа, как обычно, уединился в своей любимой беседке, из которой открывался великолепный вид на озеро и принялся в очередной раз перечитывать книгу трирского епископа Иоганна Николая фон Гонтгейма «De statu ecclesiae et legitima potestate romani pontifici» (с лат. «О состоянии церкви и о законной власти римского епископа»), опубликованную в 1763 году под псевдонимом «Иустин Феброний».

С богословской точки зрения, ничего нового «фебронианство» в себе не несло, являясь запоздалым отголоском епископальной теории и идей естественного права, тем не менее, круги от камня, упавшего в воду, неизбежно разошлись. Труд епископа Гонтгейма, содержащий критику верховенства римского епископства, зародил новое учение в науке церковного права и завоевал немало сторонников в Австрии и германских княжествах. Поэтому, вполне ожидаемо, оказался осужден папой Климентом Тринадцатым, предшественником нынешнего понтифика, и в 1764 году внесен в индексы запрещенных книг. Папа, естественно, был прекрасно знаком с материалом, изучив его ещё будучи кардиналом, но последнее время часто возвращался к прочитанному, словно пытаясь найти в этих плевелах