Перо и штуцер - Денис Старый

И если этот разгон сбить прилётами сотен стрел, то, может быть, сипахи и не столь сильно пострадают, кого-то лишь ранят, но им придётся остановиться и реагировать на опасность. Десять-двадцать минут выиграть — это залог успешных действий моего корпуса.

Это я не говорю про турецкую пехоту, которой нужно выстроиться, поставить мушкеты на сошки, прицелиться… Если будут летучие отряды, которые будут заставлять вражескую пехоту лишь только изготавливаться, но не вступать с ними в бой, то мы выигрываем еще время.

Имперская конница ударила мощно. Более того, главным оружием у них были не кавалерийские палаши, а пара пистолетов. У крылатых гусар традиционные их длинные пики.

Венгерские гусары были практически разгромлены. И удар этот завершил уже почти сделанное. Что же касается венгерской пехоты, то она была многочисленной. И пусть недостаточно для линейной тактики организованной, но выстрелы в сторону имперских всадников прозвучали.

А потом, когда кирасиры Священной Римской империи решили ударить по скоплению вражеской пехоты, венгры вдруг ощетинились длинными пиками. Множеством, на мощных древках. Такое оружие на руки рогатиной называлось, но у венгров явно они были длинными.

Может быть, и это построение было мало похоже на терцию, которая долгое время в прошлом веке была непобедима. Но кони, как и всадники, не так чтобы рьяно летели на выставленные пики. Случилось некоторое замедление у союзников. Только может лихо и по принципу «вижу цель, но не вижу препятствий», продолжали атаку польские гусары.

Отважные ребята. Лучше бы их тут полегло как можно больше, на самом деле. Меньше тогда России будут угрожать, да сопротивляться нашему росту.

— Бах-бах-бах! — прозвучали относительно негромкие выстрелы венгерских пушек.

Может быть, не пушек, а гармад, которые переносились руками, что-то вроде прототипов для миномётов будущего.

Вот только стреляли эти орудия дробом, сиречь, картечью. И мне было горько смотреть за тем, как передние ряды имперских всадников просто выкашиваются, словно опытным крестьянином с наточенной косой. А вот каким-то чудом, но поляков эти выстрелы задели мало. Лишнее доказательство, что стремительность и напор в бою — зачастую выигрывают замешательству и медлительности.

Я помог бы им, но тот конный резерв, который у меня был, ещё может пригодиться. А единственное, что сейчас должны были бы сделать кирасиры, так это отступить. Тем более, что и они в долгу не оставались, разряжали свои пистолеты, поражали врага, уменьшая большую численность венгерской пехоты.

— Трубите отступление, но стягов преображенцам на изготовку не отменять, — приказывал я.

В какой-то мере я сейчас своевольничал, перехватывал управление боем. Но если я вижу, что может произойти катастрофа, да она уже происходит, то, конечно же, нужно давать отступление. Тем более, что не все наши козыри ещё сыграли. Не отступят сейчас кирасиры с крылатыми гусарами, и козырей лишимся.

Преображенцы поняли. Была опасность, что они подумают, будто отступление всеобщее, но нет. По очереди три преображенских полка выходили из города и тут же выстраивались в линию.

— Ваше превосходительство, с докладом! — выкрикнул поручик Шубин, ставший сейчас, в отсутствие Глеба, ответственным за получение сведений и за подачу сигналов о моих приказах.

— Я слушаю! — опустив руку со зрительной трубой, сказал я.

— Господин казачий старшина сообщает, что он вышел ко дворцу и имеет все возможности продвигаться дальше, — кратко, но ёмко и достаточно для принятия решений доложил Шубин.

Я держу этого офицера при себе, так как мне нравится слушать от него доклады. А ещё он один из немногих явственно уловил правильность обращения и служит ярким примером того, как нужно учить новый воинский устав.

— Пусть продолжают! — приказал я.

Рассчитываю на то, что Акулов понимает, что и как делает. Да и вполне он опытный. Некоторые оперативные задачи решал самостоятельно. А большинство вылазок в последнее время — казачьи. Освоились с такими тактиками городских боев станичники. Они очень гибкие в восприятии, впитывают воинскую науку лихо.

— Значит, противник сделал ставку на это полевое сражение, — вслух сказал я.

И на самом деле сказал с радостью. Ведь мы сейчас можем в любой момент закончить сражение. А в это время Вена будет практически вся наша. Не удивлюсь, если часть турецкой артиллерии казаки смогут захватить.

И тогда выйдет так, что возвращающиеся в город турки встретятся с огнём своей же артиллерии.

— Как посмели вы отдавать какие-то приказы, не согласовав их со мной? — на мою смотровую площадку, он же сейчас и штаб, влетел генерал Адам Генрих фон Штэйнау.

— А вы не смеете распоряжаться моими войсками. И я жду от вас благодарности за то, что мои стрелки поддержали вашу пехоту, иначе катастрофа была бы ещё более ужасной. И что бы тогда помешало гусарам взайти на брустверы и развернуть пушки? Что? — ответил я, при этом размышляя, как быстрее закончить весь этот разговор.

Но не время же сейчас выяснять отношения.

Между тем генерал пришёл с поддержкой. По лестнице взбирались не менее двадцати бойцов.

— Вы серьёзно? — спросил я, улыбаясь. — Вы взяли с собой бойцов, чтобы меня арестовать? Вы не подумали о том, что я прямо сейчас могу арестовать вас? Или же прикажу своим войскам уходить из Вены. Мы выполнили союзнический долг и даже больше этого. Сильно больше.

Генерал замялся. А все присутствующие рядом со мной офицеры, как и бойцы, стали примерять своё оружие, кто-то так и вовсе направил на баварца пистолет.

— Спрячьте оружие, — сказал я, обращаясь на русском языке к своим воинам.

Понял Штейнау? Или почувствовал по интонации, что я сказал? Но он приказал тоже самое сделать и своим бойцам.

— Я буду находиться рядом с вами. Хочу, чтобы вы дублировали все свои приказы на немецком языке, — явно переступая через свою гордыню, заявил мне немец.

— Хорошо, — решил я согласиться в малом, чтобы не допускать проблем.

И сразу же демонстративно отвернулся от союзника, посмотрел на Евгения Савойского, который стоял растерявшись, не зная, чью сторону ему принять. Он организовал выход имперских, но сразу после этого вновь пришёл ко мне.

Между тем, преображенцы уже выстроились в линию, в их рядах и по флангам расположились стрелки с винтовками. И тут же начали отрабатывать по венгерской пехоте. Расстояние, конечно, огромное. И часть выстрелов в никуда. Но… Конусная пуля с расширяющейся юбкой, даже вылитая и подогнанная напильниками в кустарных условиях, все равно имеет пробивную способность до восьмисот метров и больше. Рассеивание большое, но можно же приспособиться и бить