Раб с Земли - Андрей

Зураб, несмотря на рану, вскочил и рубанул топором по ближайшему щупальцу. Тварь взвизгнула, но не отступила — наоборот, набросилась с новым остервенением. Одно щупальце обвило руку кузнеца, сдавило так, что хрустнули кости. Зураб зарычал от боли, но не выпустил топор.

Грым метался по краю, пытаясь достать тварь молотом, но щупальца хлестали воздух, не подпуская его близко. Одно из них чуть не сбило его с ног, но он увернулся и в ответ врезал по нему молотом, отбросив в сторону.

Айрин метнула кинжал — тот вонзился в глаз, спрут вздрогнул, заверещал, но не отпустил Зураба. Глаз лопнул, вытекая чёрной жижей, но тварь, ослепнув, стала только злее.

Лекс добрался до вентиля. Ржавый, не поддаётся. Он навалился всем телом, чувствуя, как мышцы спины готовы лопнуть от напряжения. Ещё усилие — вентиль скрипнул, провернулся на миллиметр. Ещё, ещё! Кровь стучала в висках, перед глазами плыли красные круги. Он рванул из последних сил — вентиль поддался, провернулся, и из трубы ударила струя пара — белая, обжигающе горячая, с оглушительным шипением. Лекс, шатаясь, направил её на тварь.

Пар ударил в спрута. Тот взвыл — по‑настоящему, пронзительно, жутко, так, что заложило уши. Щупальца дёрнулись, отпустили Зураба, и тварь начали заваливаться назад, в воду, корчась и извиваясь. Пар обжигал её, кожа пузырилась и лопалась.

Зураб, освободившись, не стал ждать. Он, пошатываясь, подскочил к спруту и, размахнувшись, всадил топор по самую рукоять в то место, где у твари должна была быть голова. Топор вошёл с хрустом, и тварь забилась в последний раз, затихая. Щупальца безвольно упали на камни, и озеро окрасилось чёрным.

Несколько секунд они стояли, тяжело дыша, глядя на поверженного монстра. Потом Зураб пошатнулся и рухнул на колени. Нога его, та, которую сжимало щупальце, распухла и почернела. Яд.

— Не вздумай умирать, — прорычал Лекс, подхватывая его. — Слышишь? Не вздумай!

Зураб попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, губы дрожали.

— Я же говорил… иду умирать… Так и знал…

— Заткнись! — рявкнула Айрин, подбегая. Она рвала свою рубаху на полосы, чтобы перевязать рану повыше, остановить распространение яда. — Грым, помоги! Держи его!

Вдвоём они кое‑как перетянули ногу повыше раны, но было видно, что это лишь временная мера. Яд уже пошёл в кровь. Зураб бледнел на глазах, его трясло.

— Надо в город, — сказал Лекс. — Быстро. Там есть медицинский блок, я видел на карте Архитектора. Если успеем…

— Если успеем, — эхом отозвался Грым. Голос его дрожал.

Они взвалили Зураба на плечи и двинулись дальше. Времени на осторожность не осталось. Коридор, по которому они шли, казался бесконечным. Лекс нёс Зураба, сменяясь с Грымом, и каждый шаг отдавался болью в висках. Цепочка на шее пульсировала всё сильнее — город приближался, отзываясь на его присутствие. Айрин шла впереди, освещая путь фонарём. Лицо её было бледным, но глаза горели решимостью. Она то и дело оглядывалась на Зураба и кусала губы.

— Держись, кузнец, — шептала она. — Держись. Мы почти пришли. Там есть лекарство, там тебя вылечат.

Зураб уже не отвечал. Он потерял сознание, и только хриплое дыхание показывало, что он ещё жив. Иногда он вздрагивал и что‑то бормотал — наверное, бредил.

Вдруг тоннель резко расширился, и они вышли к огромным металлическим воротам, покрытым светящимися символами. Они были высотой метров в десять, с массивными створками, украшенными барельефами, изображающими сцены из жизни Древних: звёздные корабли, парящие города, фигуры в длинных одеждах, простирающих руки к небу.

Лекс узнал их: это был вход в город. Он подошёл к панели управления, приложил руку — и ворота бесшумно разъехались в стороны. За ними открылся огромный зал, залитый мягким голубоватым светом. А за залом… за ним был город.

Город Древних.

Он простирался внизу, насколько хватало глаз, — бесконечные ряды зданий, парящие мосты, сверкающие кристаллы, уходящие в высоту шпили. Всё это было погружено в тишину, но тишину живую, полную скрытой энергии. Где‑то вдалеке пульсировал огромный кристалл, размером с дом, и этот пульс отдавался в груди Лекса, в такт биению его сердца.

— Это… — выдохнул Грым, и голос его сорвался. — Это же целый мир!

— Древние строили на совесть, — прошептал Лекс, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Не от красоты — от облегчения. Они дошли. Они живы. И Зураба ещё можно спасти.

— Веди, — сказала Айрин, сжимая его руку. — Быстро.

И они шагнули в город. Впереди была надежда.

Глава 9. Чрево земли

Месяц Лаэриэль, 2000 г. Э.С.

Тьма отступила, но неохотно — словно невидимый зверь, насытившийся страхом, отпускал добычу лишь для того, чтобы загнать её глубже в ловушку. Свет фонаря выхватывал из мрака неровные стены, покрытые светящимся налётом, и Лекс с ужасом понимал, что время уходит быстрее, чем они успевают двигаться.

Зураб висел на плечах у Кор-Дума и Грыма, его нога, перетянутая жгутом выше колена, распухла до размеров бревна и почернела. Даже в беспамятстве кузнец глухо стонал, и каждый его стон отдавался в груди Лекса острой болью вины. Это он не уследил. Это он не заметил тварь в озере вовремя. Это из‑за его промедления друг сейчас умирал.

— Держись, кузнец, — прохрипел Кор-Дум, перехватывая тяжёлое тело поудобнее. — Не смей тут разлагаться, понял? Я тебя с полей вытащил, я тебя и угрохаю, если надо, но не раньше, чем ты мне новый топор выкуешь! А то знаю я ваших, людей: только отвернись — и готово, лежишь, глазки закрыл, а мне потом ищи другого кузнеца, который мою бороду в горн не сунет!

— Он не слышит, — тихо сказала Айрин, идя рядом и освещая путь. Её лицо было бледным, но руки не дрожали. — Лекс, куда нам? Этот твой… зов…

Лекс замер, прислушиваясь к себе. Цепочка на шее пульсировала так сильно, что казалось, будто она вот‑вот прожжёт кожу. Металл тянул куда‑то вправо, в сторону от главного проспекта, где здания были ниже и, судя по символам на стенах, предназначались для каких‑то иных целей.

— Туда, — махнул он, сворачивая в узкий переулок. — Там должна быть помощь.

— Должна? — переспросил Грым, пыхтя под тяжестью Зураба. — Ты уверен? А если там опять эти… кристаллические? Или, может, там вообще туалет? У Древних, небось, тоже туалеты были, и они сейчас как раз забиты, а мы тут с умирающим…

— Грым, — оборвал его Кор-Дум, — если ты сейчас не заткнёшься, я тебя самого в этот туалет засуну, понял? И без бороды останешься!

— А