Скамейка Полли - Юрий Лермонтович Шиляев

— Что за бред вы несёте? — Возмутился Айвен. — Я бы выставил вас вон…

— Из моего собственного дома? — перебил его Джейкоб. Подняв кустистые брови ко лбу, он оскорбительно фыркнул.

Айвен вскочил, опрокинув злополучный кофейный столик — и больше не смог ничего сделать. Джейкоб, с непостижимой для его комплекции скоростью, оказался рядом. Баронет даже не понял, как очутился на полу с заломленной за спину рукой.

— Брось свои шпионские штучки, Айвен… или как там тебя на самом деле? Я брал уроки дзю-дзюцу и тяжелее тебя в два раза! — Смеясь, прошептал он в самое ухо. — Так что у тебя никаких шансов… Кроме того мои люди оцепили дом, и у тебя вдвойне никаких шансов! Мистер Поповкин знает своё дело.

Мистер Поповкин действительно знал своё дело. Начальник службы безопасности, бывший гвардейский офицер Российской императорской гвардии, он эмигрировал в Англию лет двадцать назад. Долго бедствовал, скитался по ночлежкам, пока его не пригрел под своим крылышком Джейкоб Браун. Александр Поповкин встречу с толстым дельцом считал подарком судьбы, не подозревая, что наниматель думает точно так же.

— Давайте поговорим спокойно, — задыхаясь, прохрипел баронет. — Только отпустите мне руку и выскажите ваши обвинения… ч… членораздельно.

Джейкоб выполнил просьбу. Он занял свою позицию в кресле и, недобро посмеиваясь, смотрел, как Айвен растирает покрасневшую кисть.

— Начну по-порядку. Моя крошка Лу не заслужила такого обращения, и я не позволю тебе опозорить её, бросив у алтаря. Ты понимаешь, что в этом случае просто сотру тебя в порошок?! — Он сжал кулаки, потрясая ими у самого лица выбитого из колеи баронета, и тот, всё ещё не понимая, чем вызвана ярость толстого провинциала, счёл за благо просто кивнуть. Так или иначе, скоро всё встанет на свои места, а пока лучше проявить терпение, решил Айвен. Джейкоб, меж тем, снова встал, быстро прошёлся по ковру — туда, потом обратно. Остановившись, он с сожалением взглянул на баронета и, горестно вздохнув, продолжил:

— Я-то, простая душа, порадовался, видя, что вы понравились друг другу. Моя девочка просто светилась от счастья. А ты вдруг переменился — и всё после той злополучной охоты! Да-да, когда ты пропал на четыре часа, помнишь? Тебя ведь не было на том месте, когда я за пять минут до нашей встречи проходил там с собаками, а?! — Он сделал паузу, давая молодому человеку возможность сказать что-либо в своё оправдание, но тот промолчал. И Джейкоб, устало присел, положил руки на подлокотники кресла, откинулся назад. — А потом, — не сводя испытывающего взгляда с «допрашиваемого», медленно произнёс толстяк, — в Роузвуде стали появляться странные люди. Выговор у них очень уж непонятный. Не говорят у нас так ни в Йоркшире, ни в Корнуолле, это и ни кокни. Слишком правильно подбирают слова, даже тщательно, скажу тебе. Я велел своим ребятам из охраны проследить за ними, но ничего из этого не вышло — гости ускользали раньше, чем мои люди успевали прибыть на место. А вчера… нет, уже сегодня… они пожаловали ко мне домой. — Джейкоб подался вперёд, заглядывая собеседнику в глаза: — Догадайся, кто им нужен?

— Они искали меня? — предположил Айвен.

— Да, мой мальчик, они искали тебя… Я, конечно, старый лис, прикинулся дурачком. Дескать, знать ничего не знаю, ведать не ведаю, проживает в Лондоне… Кстати, они спрашивали не барона Чемберса, а хозяина поместья. Не знали точно, как тебя зовут. Представились покупателями, сказали, что работают на правительство. Ну-ну, не знать таких вещей, что майорат не продаётся — на такой мелочи могут проколоться только сибирские медведи, у них республика. Хотя… нет… акцент не тот, совсем не тот… Ладно, едем дальше… Мои люди на этот раз не оплошали, проследили за ними до самого конца. И знаешь что? Когда они доложили об увиденном, я сразу вздохнул с облегчением — тут не замешана женщина, у тебя нет побочных детей, и моя девочка не будет из-за тебя плакать! Знаешь, я даже обрадовался, что ты шпион. Это лучше, чем многожёнец. И мне убивать тебя не придётся, грех на душу брать. Кхе-кхе… Но, поразмыслив, пришёл к выводу, что за тобой охотятся. А значит, крошке Лу всё равно не видать счастья — если я не возьму ситуацию в руки и не приму свои меры. Но — по-порядку: после разговора со мной эти… гм… правильные, особо не скрываясь, двинулись в сторону поля, помнишь, то, что на северной окраине? — Айвен кивнул. — Так вот, туда и пошли. А там их ждала такая штуковина, что мои ребята до сих пор в себя прийти не могут. Не дирижабль, нет! И не эти убогие фанерные пыхтелки с крыльями! Это было похоже на огромный перевёрнутый таз, в каком варят джем. Так те, заезжие, подошли к нему, дверь открылась, они туда — и таз свечой в небо, только его и видели. Исчез, представляешь?! Спрашивается, зачем они тебя ищут? И что мне теперь думать? Тут я вспомнил, как в Кристалл Пэлас ты защищал сибирских социалистов. Всё сходится — такую невероятную машину могли сделать только безумные русские!

Пока Джейкоб произносил спич, Айвен лихорадочно соображал — откуда появились эти «правильные» люди? Посланцы Джипси? Вряд ли. Скорее всего, они посланы Солом или — как его? — профессором Менгэ. Но как объяснить всё это Джейкобу? Правда слишком невероятна, чтобы в неё поверить.

— Джейкоб, — Айвен встал, подошёл к мистеру Брауну, и, заложив руку за лацкан пиджака, посмотрел обвинителю прямо в глаза. — Прежде всего, попрошу верить слову джентльмена. Я не работаю на иностранную разведку. Я верный подданный Её Императорского Величества Елизаветы. Далее: я, прежде всего, защищаю интересы нашей Родины и никогда не уроню дворянской чести, как не роняли её все двенадцать поколений моих благородных предков!

Джейкоб даже привстал от удивления и восторга.

— Вот это да! Вот это слово благородного человека и джентльмена! — И он порывисто обнял опешившего от такого проявления чувств Айвена. — Но, сынок, даже не зная, что происходит в действительности, чую — дела творятся скверные. Очень скверные! Да и ты тоже хорош гусь, ходишь тут, тень отца Гамлета изображаешь. Я тебя всё в курс дела ввести пытаюсь, ведь тебе же всё достанется, и детям твоим. А ты?! Не то, чтобы котировками акций не поинтересуешься, хотя — дело это сложное, для этого специальные люди есть. Ты