Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой

— Вы читаете Максвелла? Ваше высочество, вы меня поражаете. Но то, что вы описываете, — это чистая теория. На практике никто ещё не передавал сигналы таким способом.

— Пока не передавал, — поправил я. — Но передаст. Обязательно передаст. Вопрос времени.

Якоби покачал головой.

— Вы фантазёр, ваше высочество. Но это хорошее качество для молодого человека. Однако позвольте вернуться к моему аппарату. Я хотел бы получить высочайшее соизволение на установку телеграфной линии между Зимним дворцом и Главным штабом. Это было бы полезно и наглядно.

— Я поговорю с отцом, — пообещал я. — Думаю, он согласится.

Якоби раскланялся и ушёл, оставив меня в размышлениях. Максвелл, Герц, Попов, Маркони — всё это было впереди. Но если я мог ускорить процесс? Если бы удалось подтолкнуть науку в нужном направлении?

— Ольга! — позвал я.

Она появилась мгновенно.

— Слушаю, ваше высочество.

— Принеси бумагу и перья. Много бумаги. Я буду писать.

---

Следующие несколько дней я провёл за составлением записок. Я не мог прямо сказать, откуда знаю то, что знаю, но мог задавать правильные вопросы и подбрасывать правильные идеи.

Я написал Якоби письмо с вопросами о природе электромагнитных колебаний. Я написал в Академию наук запрос о работах Фарадея и Максвелла. Я даже составил для себя список тем, которые следовало бы обсудить с учёными и инженерами.

Ольга смотрела на мою активность с недоумением.

— Ваше высочество, вы совсем себя не бережёте. Опять ночь сидели, свечи жгли.

— Оленька, — ответил я, — если я не сделаю этого, кто сделает?

— Другие сделают. Учёные там, профессора...

— Они сделают, — согласился я. — Но позже. А время не ждёт.

Я не мог объяснить ей, что знаю будущее. Что знаю про радио, которое появится через тридцать пять лет. Про дизельные двигатели, которые изменят мир. Про то, что если подтолкнуть науку сейчас, через двадцать лет Россия может стать совсем другой.

---

В середине июля в Петербург наконец прибыл Демидов. Строганов устроил встречу в своём особняке — неофициальную, без протокола, просто разговор умных людей.

Павел Павлович Демидов оказался молодым человеком лет двадцати, с живыми глазами и быстрыми движениями. Одет по последней парижской моде, говорит быстро, перескакивая с темы на тему.

— Ваше высочество, какая честь! Граф говорил, что вы интересуетесь промышленностью. Это замечательно! Наши цари обычно далеки от заводов, а зря, ох зря!

— Я как раз хочу это исправить, — сказал я. — Расскажите о ваших заводах, Павел Павлович. Что делаете, как работаете, с какими трудностями сталкиваетесь.

Демидов оживился.

— Заводы у нас на Урале. Тагил, Невьянск, Выйский. Чугун, железо, медь. Лучшее железо в мире, ваше высочество! Англичане покупают, хотя и ворчат, что дорого.

— А машины? Паровые двигатели?

— Есть, — кивнул Демидов. — Но мало. Дорого. Уголь везти далеко, дрова дорожают. Англичане уже на каменном угле сидят, а мы всё на дровах.

— А если бы был двигатель, который работает на дешёвом топливе? На нефти, например?

Демидов посмотрел на меня с недоумением.

— На