Проклятая жена. Хозяйка волшебной пасеки - Эми Эванс

В доме мне точно приспособлений никаких не найти. У нас же там ремонт прошел недавно. Может, на веранде посмотреть? Видела я там в углу гору старого хлама, но близко подходить и перебирать никак не решалась.

Повезет еще, если не выкинули. Гектер ведь говорил, что старик-смотритель пасеки, который мед гнал, умер уже давно. После него их тут еще двое было. Могли и похозяйничать.

Открыв дверь, ведущую в дом, прошла внутрь и остановилась справа. Как раз напротив горы неприглядного хлама.

Услышав возбужденное, будто поторапливающее жужжание, обернулась и увидела пчелок, что роем замерли прямо на входе. Внутрь дома они почему-то не влетали, но за моими действиями следили внимательно.

Бедные, столько лет трудятся тут целыми днями. А им только преступников привозят на убой. Хоть бы кто их мед попробовал…

Решившись, шагнула к груде хлама и, откинув в сторону ветхие доски, скинутые сверху, принялась копаться в куче старых вещей, пытаясь отыскать нужное.

Ржавые гвозди, облупившиеся ведра, какая-то тряпка, пропитанная временем, и даже старый ботинок. Что мне только не попадалось по пути…

Наконец, спустя десять минут активных поисков, во время которых я чувствовала себя енотом, потрошащим мусорный бак, я вытащила из груды хлама старый, потертый дымовик. Помню, друг деда почти таким же пчел отгонял, чтобы к ульям подобраться и вытащить из них рамы с сотами.

Но мне ведь он не нужен, правда? Покосилась через плечо на пчел, которые при виде дымовика зажужжали возмущено. И решительно отбросила его в сторону.

Нет, обойдемся как-нибудь без него. Пчелки меня не тронут.

Тут над головой раздался едва слышный хлопок, а следом голосом дракончика поинтересовались сверху:

— А что это ты тут делаешь?

— Да так, ищу кое-что, — отозвалась я, вновь принявшись перебирать мусор.

Так, вот нашелся и второй ботинок. А еще ножка стула, затем вторая, крышка от какой-то кастрюли, сама кастрюля. Один деревянный ящик, второй.

И зачем, спрашивается, хранить здесь весь этот хлам?

Наконец, я добралась до того, что искала. Под ящиками валялась стамеска для рамок — кривая, заточенная лишь с одной стороны, но еще способная резать. А под ней… Да! Та самая бочка для откачивания меда! Примитивная, ручная, со ржавыми шестеренками. Но хотя бы что-то…

— Так ты медогонку искала? — заинтересованно уточнил дракончик.

— Точно! — подняв на него взгляд, воскликнула я, — А я все вспомнить пыталась, как же эта штука называется…

В ответ ящер лишь фыркнул, отчего дым снова повалил из его ноздрей.

И пока я вытаскивала медогонку, отложив в сторону стамеску, поинтересовалась у него:

— А ты где пропадал?

— Да так… — протянул дракончик, — Отлучался кое-куда, чтобы уточнить кое-что…

И снова он загадками заговорил. И все никак не желает признаваться, где пропадает все то время, что не крутится поблизости.

Но сейчас мне снова было не до расспросов. Я загорелась идеей добыть мед. Руки чесались, требуя приступить к делу немедленно. А пчелы, до сих пор маявшие у входа в дом, активно жужжали, требуя того же.

Положив стамесок сверху на компактную и подъемную медогонку, я повернулась к дракончику и произнесла:

— Слушай, а ты в откачке меда разбираешься? Мне бы помощь не помешала. Я так... видела процесс только пару раз, и в деталях не разбираюсь.

— Я много в чем разбираюсь, — гордо приосанившись, сообщил мне ящер, — Помогу, если эти против не будут, — покосился он на рой, кружащий перед входом в дом.

Пчелы, словно услышав его и поняв смысл слов дракончика, тут же отступили и полетели в сторону своих ульев.

— Похоже, они не против, — задумчиво изрек ящер.

А я с каждым днем все больше начинала склоняться к тому, что пчелки наши обладают разумом. Хоть и говорить не могут.

Глава 29

Подхватив свои находки, я направилась к ульям. Дракончик летел рядом, а пчелы чуть впереди. Жужжали, подгоняя нас. И, кажется, даже больше, чем я, хотели, чтобы их мед, наконец, использовали по назначению.

Едва я поставила медогонку на землю, как дракончик тут же начал раздавать инструкции.

— Так, сначала тебе нужно снять крышки с ульев и вытащить рамы с сотами.

Мне иногда казалось, что он какая-то ходячая энциклопедия. Столько всего знает и из этого мира, и из моего. И в прокладке трубопровода разбирается, и в технике, вроде местных холодильников, и вот даже в откачке меда, как оказалось.

А уж о его необычных умениях я вообще молчу…

Подойдя к первому улью, взялась руками за края крышки, которая послушно отъехала в сторону и отложила ее на землю. В улье стояло сразу несколько рам с сотами.

— Много у нас с вами работы предстоит, — пробормотала едва слышно.

Пчелки, маячившие неподалеку, держались на некотором расстоянии, словно не желая мне мешать. Но тут же загудели громче, будто соглашаясь с моими словами.

— Вытаскивай первую раму, — подсказывал над самым ухом дракончик, с любопытством выглядывая из-за моего плеча, — Воск срезать нужно над медогонкой, чтоб ничего не пролилось на землю.

Хотелось сказать, что до такой элементарщины я бы и сама додумалась, но грубить не стала. Он же вызвался помочь, и порядок действий мне нужный диктует. А из детских воспоминаний хоть и сохранилось много всего, но конкретики никакой.

Вытащив раму с сотами из улья, подошла к бочке и, подхватив стамеску в одну руку, другой сдвинула с медогонки крышку.

— Да, вот так, — удовлетворенно пророкотал рядом дракончик, следующий за мной по пятам, — Теперь, начиная с самого верха, осторожно срезай воск. Старайся, чтобы воск в медогонку не попал, а остался на крышке.

Расположив раму так, чтобы мед, который начнет стекать из-под воска, попадал прямо в бочку, я взялась за стамеску.

И пока я медленными, немного неуверенными движениями срезала воск, подцепив стамеской рамку, дракончик решил провести мне небольшой ликбез.

— Этот воск называется забрус. Его, между прочим, многие не выкидывают. Используют для профилактики заболеваний, для лечения простуд и всяких-разных болезней. Его можно жевать, а вот глотать я бы не советовал.

Воск треснул, и первый поток меда хлынул прямо в бочку. Мед был светлым, почти прозрачным, и довольно жидким. По цвету, запаху и консистенции он был удивительно похож на майский мед. Между прочим, мой любимый.

Но ведь майский мед считается самым ранним. Так как же пчелкам удалось его сохранить в первозданном виде, если никто не откачивал мед из сот вот уже много лет? А куда они девали новый мед, если соты